– Что, не понравилось фотки? – спросила Снежана.
– Ну, почему. Очень своеобразное видение мира, где особый тип представлений сливается с окружающей…
– Не надо, – прервала она меня.
– Что, не надо?
– Не надо подражать всяким искусствоведам и арткритикам. У тебя все равно не получится врать так же качественно, как это делают они. А плести словесные кружева их специально дрессируют. Тем более что тут действительно самые слабые мои работы. Некоторые вообще надо выбросить, но устроитель отобрал именно их.
– А где он их отобрал?
– Я арендовала кусок подвала у одного ЖЭКа, и устроила там некое отдаленное подобие мастерской и художественной галереи, понимаешь? Главное преимущество того помещения – возможность наглухо запереть.
– А можно взглянуть? – почему-то попросил я. Честно говоря, смотреть фотографии мне уже не хотелось, выставки более чем хватало, просто подвернулся хороший повод для более близкого знакомства. – Аренда сейчас дорого стоит?
– Для начала забери меня отсюда. Надоели все эти приставалы, – вдруг сказала Снежана.
– Такова уж цена успеха, и плоды рекламы, так чего же ты хочешь? Так устроен мир.
– Знаю я эту цену. Думала, Ромка поможет, а он какую-то срочную халтуру словил. Куда пойдем? Давай перекусим. Тут недалеко имеется очень приятное заведение, не затасканное и пока еще открытое. Да, а в подвале, который для своих нужд приспособила, аренда совсем недорогая. Там куча адских новостроек и больше нет ничего. Это в такой жопе мира, что начальник ЖЭКа был рад радешенек, что кто-то арендует для какого-то тихого дела. А то уже наркоманы повадились шастать, какие-то криминальные элементы начали заходить…
– Не боишься? С такими элементами?
– Нет. После того как раза три этих люмпенов кто-то поубивал с особой жестокостью, у оставшихся сразу весь интерес улетучился. Пока, во всяком случае, там тихо. Только сначала давай все-таки что-нибудь съедим, а то с голоду скоро выть начну.
Мы вышли с Винзавода, прошли переулком, миновали красочно разрисованный тоннель под железнодорожным мостом и вышли прямо к кафе, что оказалось вовсе даже и не кафе, а солидным рестораном. Заведение мне почти понравилось. Почти, потому как дороговато и очень пафосно. Зато бесплатный Wi-Fi, временами восточные танцы, тихая ненавязчивая живая музыка, мало посетителей.
– Так что ты хотел узнать? – спросила Снежана, когда мы сделали заказ.
– Всякое разное. Главное о том вечере в клубе, и об убийстве. Ты же была на танцполе, и могла увидеть многое из того, что я пропустил.
– А зачем тебе вся эта херь? – удивилась она.
– Тот парень, которого убили, был одним из наших авторов, он написал рассказ для сборника. И он не один там такой, вот и пытаюсь установить истину. Тебе Романыч разве ничего такого не говорил, нет?
– Говорил, конечно. Тоже хочу, чтобы книга вышла, там ведь моя фотография на обложке будет, как никак… хотелось, чтобы была. Мне сейчас надо восстанавливаться, и как профессионалу, и вообще. Это мое лицо, этот голос… все не мое на самом деле, понимаешь? – будто угадав мысли, сказала девушка. – Никак не привыкну. Это не настоящее, после пластических операций. Работала на популярный журнал, и специализировалась по фотографиям особого рода. Только эротика и секс, никаких новостей и политики. Ну, ты понял, да? В результате один обиженный придурок нанял отморозка и тот прямо на работе плеснул мне в лицо кислотой. Сначала ничего вроде, а затем такое! И еще общее отравление началось. Обожгло нижнюю часть лица, уши и еще я вдохнула эту гадость, попало на голосовые связки. Потом серьезно лечилась, понимаешь? Глаза уцелели – один был зажмурен, а вторым я смотрела в видоискатель. Зрение моя зеркалка спасла ценой собственной жизни. После кислоты аппарат пришлось выкинуть.
Я хотел, было спросить, какой именно кислотой в нее плеснули, но почему-то передумал и вместо этого сказал:
– По-моему, ты прекрасно выглядишь, да и говоришь нормально.