– Вопрос риторический? – ехидно спросил я.
– Естественно. Так вот, о чем это я? Да, о том, что в целом, жизнь в который раз оправдывает тезис: получаешь то, чего хочешь. А хотела я, прежде всего, перемен. Хорошей работы в соответствии со своей специальностью, побольше денег, адекватного начальства. Как ни странно, я получила все это, и всего лишь в течение нескольких месяцев. С деньгами – улучшение довольно существенное, хотя и не полностью соответствует тому идеалу, что хотела, но до конца года есть еще время, подождем. И хоть и начала в минорной тональности, в общем-то, теми переменами, которые происходят, вполне довольна. Да, не все нравится, что-то дается тяжело, но с этим справлюсь. Беда в другом. Мне кажется, что жизнь вроде бы еще недавно началась, но как-то вот проходит мимо, причем в бешеном темпе. Трачу большую и лучшую часть дня, просто сидя в мастерской за компьютером, решаю какие-то сиюминутные организационные задачи, делаю документы, отвечаю на дурацкие вопросы, что-то согласовываю, что-то устраиваю. Уже нет денег ни на собственного менеджера, ни на секретаря – все сама, прикинь? Трачу на это большую часть недели, большую часть месяца, большую часть года. Жизни! Мне все труднее и труднее писать картины – просто времени не хватает. Нет, я не то чтобы жалуюсь, ведь альтернативой всего этого было бы проживание в Эр-Эф, сидение на шее родителей у которых и так еле хватает на себя, стояние на «Паперти» и нерегулярные заработки, чтобы хоть как-то оплатить жилье, да чем-то питаться от случая к случаю. Но вопрос: неужели так должна вся жизнь пройти?
– Ну и? – спросил я. – В чем видишь выход?
– Да ни в чем не вижу. Наивно идеализировать творческие профессии – да, не завишу от начальника, не приходится общаться в коллективе, не надо идти на работу к девяти часам и рассчитывать на отпуск длиной в двадцать восемь рабочих дней. Но при всем при этом завишу от заказчика, от галериста, даже от его темнокожей бабы, от кровопийц-чиновников, объедающих мой маленький бизнес. Работаю днями и ночами, чтобы успеть сдать заказ… и то занятие, которое доставляет удовольствие, а в моем случае это фотография и живопись, превращается в тяжелую обязанность, прикинь? Но я делаю это, хочу того, или нет. И все-таки, иногда думается, что я найду какой-нибудь выход. Может, хотя бы к тридцати годам у меня ума начнет прибавляться?
– Ну, это уж вряд ли, – засмеялся я. – Знаешь старый анекдот? Идет мужик по улице и думает: «Жена – стерва, друзья – подонки, начальник – мудак и сволочь, работа – дрянь, жизнь – говно». А за спиной мужика идет его ангел-хранитель, записывает все это в блокнот и думает: «Какие странные желания, а главное – одни и те же день ото дня! Но ничего не поделаешь, надо выполнять, на то и ангел!»
– Ты это к чему? – спросила Маша. Все она прекрасно поняла, притворялась просто.
– А к тому, – назидательно изрек я, – что мы сами и создаем собственную реальность, программируем себе дальнейшую жизнь.
– Программирую, как могу. Но, тем не менее, правду говорят, что счастье, это когда нет: в доме больных, в тюрьме родных, а среди друзей гнилых. Некоторым кажется мало, но я с этим согласна.
– А кто это сказал? – зачем-то спросил я.
– Не помню уже. Вернее – не знаю. Но фраза понравилась.
– По моему, надо просто жить. Это уже счастье. Нет?
– Нет! Просто жить, этого мало. Просто живут звери лесные, гады морские, птицы небесные да бомжи. Если в Париже, то клошары. Что нашли, то и жрут, что бог пошлет, или какая-нибудь благотворительная организация. Хотя, сейчас это модно: не получилось реализовать себя – осуществил «духовный дауншифтинг» в эпоху недоразвитого капитализма. Для меня нет иного ответа на извечные русские вопросы: «что делать?», «кто виноват?» и «какого хрена?», кроме как вкалывать, рвать жопу и беспрерывно добывать бабло. Иного рецепта не вижу. Но для чего все это?