Так, смотрим… что пишут «друзья»? А что интересного на главной странице? Как всегда. Чье-нибудь нытье, душевный стриптиз или наоборот – активное пускание пыли в глаза. Агрессивные выпады и провокационный троллинг, пустой треп, общеизвестные истины, выдаваемые за откровения. Здесь принято бесстыдно обнажать душу или напротив – создавать себе подобие чужой личности, выдавая разрисованную карнавальную маску за настоящее лицо. Нет, сегодня тут явно не самый интересный день.
Зачищаю за собой журнал посещений на сервере. Совсем не обязательно кому-нибудь знать, что системный администратор со своего рабочего места шарит по сайтам какого-то сомнительного содержания.
Потом просматриваю несколько профессиональных сайтов, читаю технические новости и отвечаю на парочку писем. Ближе к концу дня посылаю запрос на продление антивирусного контракта. Завтра должны прислать счет, скоро платить.
А вот и рабочее время заканчивается, пора уходить.
Еду домой. Метро, толпа, духота, давка: главные раздражители для любого усталого человека. Еще – бомжи. Ненавижу скопления народа, особенно в метро. Просто терпеть не могу! Скорей бы машину мою доделали, а то и так на работе запарился, а тут еще полчаса в подземке. Лучше уж в пробке стоять. Объективно пассажир ничего не может с этим поделать – народу меньше не станет. Надо принять как данность, как погоду, как магнитные пятна на Солнце и повышение цен. Представить себя маленькой песчинкой в ручье времени. Песчинкой, с которой ничего не случится, только немного обкатается и сделается невосприимчивой к внешним воздействиям.
С трудом добираюсь до дома и вызываю лифт. Когда он приезжает, уже набирается толпа. Пожилая женщина с мужем, двое первоклашек, студентка, бизнесмен в костюме и мама с двумя детьми: один на руках, один рядом. Заходим, и только двери начинают закрываться, внутрь втискивается милая девочка в белом платьице. Раздается сигнал. Все правильно – в лифте ограничение до девяти взрослых, не больше. Девочка смущается и собирается выйти, но я улыбаюсь и выхожу вместо нее. Перед тем как дверь закрывается, вижу, что она улыбается мне. Честно говоря, просто не люблю ездить в забитом транспорте, так что оно того стоит. Дожидаюсь вторую кабину и еду на свой этаж.
Наконец-то дома. Включаю телевизор: по новостям война где-то в южных регионах, обострение в Газе, разбился гражданский самолет, очередные антироссийские выпады чужих президентов… Сообщают о каком-то пропавшем бриллианте. Наконец-то что-то новенькое. Делаю себе на ужин драники с консервированной фасолью. Это для тех, кто не представляет себе ужина без картошки. Ждать никого не надо, волноваться не надо, звонить тоже никому не надо: посмотрю телик или почитаю. По телевизору, кстати, ничего интересного, если не считать новостей. Но эти лучше вообще не смотреть – только настроение себе портить. А так – ничего стоящего. Вернее – есть, конечно, а если покопаться во всем многообразии каналов, а потом не обращать внимания на рекламу, то всегда можно что-нибудь отыскать. Просто настроения сейчас не то.
Выключаю телевизор, проверяю замки, закрываю все внутренние двери и ложусь спать. У меня боязнь открытых дверей: чувствую себя некомфортно, когда они нараспашку. К двери на балкон это почему-то не относится. Звонок. Определителя у меня нет, поэтому немного рискую, поднимая трубку.
– Да? – спрашиваю неизвестного пока собеседника.
– Привет, как дела? – Звонит моя подруга. Та самая, с которой мы ходим по разным подозрительным кафе и не только по кафе. – Что делаешь?
– Кино смотрю, – беспардонно вру я. – Мой любимый, очаровательный и почти бессюжетный фильм про современный Петербург. Там, может, помнишь, небритый мужик, одетый в треники, тапочки-шлепки и белую майку с надписью: «Дружба, сентябрь, девяностый» останавливает бегущую девушку Машу. Далее следует сакраментальная фраза: «Девушка, вас не интересует секс с незнакомым мужчиной?»
– Гы-гы!
– Ага, вот так она ему и ответила. Может, зайдешь? – сам того не ожидая, просительно говорю я.
– Я? К тебе?
– Ага. Ты. Ко мне.
– Что я слышу! А зачем?
– У меня есть хороший невскрытый херес, и я хотел бы продегустировать его вместе с тобой. Одному как-то неприлично это делать. А ты оценишь.
– Звучит заманчиво, только вот я должна тебя огорчить, – скучным голосом говорит собеседница.
– Чем же? – будто бы не понимаю я.