Я пережил еще множество состояний переходивших одно в другое, пока Голос не потерял прежнюю убедительность и не утратил всякий интерес ко мне. Меня куда-то вели неясные полуневидимые спутники без лиц, я сидел в каких-то автомобилях с изменчивым интерьером, ехал по темным переменчивым туннелям и узким улицам, похожим на сумрачные горные ущелья. Реплики Голоса стали какими-то малозначительными, распались на части, приказной тон пропал, а потом я понял, что никакой это не голос, а мои собственные мысли, только приходящие откуда-то сбоку.
Тут Голос вдруг появился вновь, но Голос этот был уже какой-то резкий, слишком конкретный, неприятный, и до отвращения реальный:
– Кажется, они все-таки накачали его этой дрянью. Будем потихоньку вытаскивать. Приготовь-ка два кубика хлоразина и капельницу с физраствором.
29. Пробуждение
Пробуждение оказалось ужасным, как пишут в неприличных рассказах и детективных романах для женщин. Болело все. В голове мелькали обрывки и смутные, будто чужие воспоминания. Попытался открыть глаза, но тут же зажмурил что было сил – немилосердно слепил верхний свет. Но тем не менее, ощущалась радость. Жив и вернулся в реальность. Уже хорошо. Вообще прекрасно. Не сошел с ума, не сделался психом и вроде бы все у меня цело. Вроде бы. Несмотря на скверные ощущения, хотелось двигаться и ходить.
Первое, что увидел, было холодное, как у Деда Мороза, лицо в очках и защитной хирургической маске. Когда я попытался встать, ноги ощущались плохо, но все же чувствовались. Я сразу оставил эти попытки: конечности были зафиксированы, а в районе ключицы оказалась вделана тоненькая прозрачная трубочка, уходившая другим концом в капельницу, висевшую на стойке рядом с кроватью. Судя по специфическим ощущениям, кроме всего прочего меня снабдили катетером в мочевой пузырь.
– Лежите, вам пока не следует вставать, – сказало лицо в маске. Мужской голос показался мне сравнительно молодым и слегка насмешливым. – Да вы и не сможете это сделать.
– Вы медик? – спросил я неожиданно хрипло.
– Доктор, с вашего позволения. Как себя чувствуете? Хорошо меня видите?
– Доктор, – жалостливым голосом произнес я, почему-то вспомнив, что не так давно консультировавший меня врач терпеть не мог такого обращения. – По-моему у меня все болит.
– Все болеть у вас не может, не сочиняйте. У вас обычная реакция для подобных ситуаций. Можно даже сказать – классическая.
– А что моя ситуация?
– Отравление галлюциногенными веществами осложненное алкоголем. Скажите спасибо, что живы остались.
– Спасибо.
– Да не мне, Господу Богу. Я тут ни при чем. Вам вкололи обычный для таких случаев антидот, поэтому будете испытывать некоторую заторможенность и вялость мыслей. Пока полечитесь у нас в отделении.
– Где я? В каком отделении?
– Пока в реанимации, а скоро будете в наркологии.
– Господи… – пробормотал я. – Это дурдом?
– Лучше использовать слово «клиника». Ничего, привыкните. Для вывода из организма активных радикалов я вам прописал капельницу с изотоническим раствором, а потом – clyster emundatione.
– О чем вы? – похолодев, спросил я.
– Об очистительных клизмах через задний проход.
На соседней койке кто-то заржал грубым голосом.
– Тихо, Пантелеев! А то я вам трехразовую клизму назначу и мочегонное еще.
– За что, доктор?
– За то же самое. Для вывода активных радикалов, ликвидации нарушений метаболизма и нормализации водно-электролитного баланса. А то, я смотрю, у вас алкогольный психоз прогрессирует.