— Гермиона, — позвал он, тяжело вздохнув. Она подняла голову. — Я хотел извиниться, — сказал Том; это оказалось легче, чем ему представлялось — язык не отпал, губы не отсохли, а мир не перевернулся.
Грейнджер вскинула брови.
— Ладно, — сказала она безразличным тоном.
Риддл застыл.
— Это одна из тех штучек, когда ты говоришь «ладно», но на самом деле мечтаешь запустить в меня тёмное заклинание?
— Этому тебя тоже Долохов научил? — спросила она, склонив голову к плечу.
— Нет, — солгал Том. — Так что?
— Нет, — сухо ответила Гермиона, — я думаю, мне тоже следует извиниться: я не должна была тебя бить.
Том пожалел, что не подарил ей цветы, как советовали Абраксас и Антонин — они разбирались в постоянных отношениях лучше, чем он — следовало прислушаться к их советам. Абраксас сказал, что, если она спокойно отреагирует на его извинения и не попробует проклясть — значит, она его не простила. А Антонин сказал, что, если она ещё и извинится в ответ — дело совсем дрянь, потому что, по мнению Малфоя и Долохова, Гермиона вполне заслуженно избила его. Том тогда сказал им, что это всё глупости и не может быть, чтобы она захотела извиниться… Что ж, с этой ведьмой никогда не бывает просто.
— Прости меня, — повторил он, на этот раз он говорил более искренним тоном; он правда раскаивался.
Все эти дни он только и делал, что думал о ней. И о том, что он поступил… ну, плохо. Он сожалел, кажется.
— Всё в порядке, правда, — проговорила Гермиона озадаченно.
Ему уже хотелось, чтобы она его прокляла, и эта пытка прекратилась! Ну какой нормальный человек скажет, что всё в порядке после того, как его пытали непростительным?
— Я не должен был проклинать тебя и лезть в твою голову, — настойчиво проговорил он.
Ведьма закатила глаза, вздохнув. Она выбралась из мягкого кресла и подошла к нему ближе, чем должна была, если бы действительно злилась или обижалась, плавно втекла в личное пространство, как тёплая вода.
— Не должен был, — сказала она, запуская пальцы в его волосы, — но я не была удивлена. Я неплохо разбираюсь в людях, так что… — девушка пожала плечами.
— В таком случае, ты должна понимать, что я хочу, чтобы ты говорила мне, если у тебя возникают какие-то трудности…
— Но…
— Даже если это касается приюта, — сцепив зубы сказал Том, — во избежание того, что произошло.
— Что ж, кое-что я всё-таки тоже должна обозначить, Том. Если ты ещё хоть раз поднимешь на меня палочку — можешь обо мне забыть, — Гермиона чуть крепче сжала его волосы.
И он поверил её словам.
Он притянул девушку к себе, усаживая на колени, и зарылся носом в её волосы. Гермиона тут же призвала свою книгу и вернулась к чтению, и Риддл не удержался от того, чтобы заглянуть в текст.
— Это что-то новенькое, — прокомментировал Том, пробегая глазами по строчкам. — Что-то конкретное ищешь?
Гермиона посмотрела на него через плечо.
— Ищу что-то, связанное со здоровьем. Точнее — выздоровлением. Кажется, я слышала какие-то мифы или слухи, связанные с артефактами…
Том задумался, откинувшись на мягкую спинку кресла. На ум ничего конкретного не приходило.
— Для чего тебе это? — спросил он.
Гермиона пожала плечами, возвращаясь к чтению.
— Мне кажется, было бы неплохо иметь что-то подобное, — проговорила она.
Что ж, это было справедливо.
Том поглаживал её плечи, потом его руки скользнули на талию и опустились к бёдрам. Гермиона, не отрываясь от книги, поёрзала и судорожно вздохнула, когда его ладонь скользнула под юбку и прошлась по внутренней стороне бедра.
— Том, — зашипела она, впрочем, без особого энтузиазма.
— Ш-ш, — успокоил девушку Риддл, поглаживая её через ткань трусиков. — Не отвлекайся.
Он сдвинул ткань в сторону и провёл пальцем по половым губам к клитору. Гермиона раскрылась и прогнулась в спине, крепче прижимаясь к нему. Тому нравилось, что она по-прежнему не отрывает глаз от книги, хоть и был уверен, что она не понимает ни слова оттуда. Они не были близки больше недели, и он готов был признать, что действительно скучал по ней.
Он запустил вторую ладонь под блузку и провёл по груди, отмечая, что Гермиона не надела лифчик. Его губы растянулись в самодовольной ухмылке. Том ласкал её грудь одной рукой, кружа пальцами второй вокруг клитора. Дыхание Гермионы окончательно сбилось. Она запрокинула голову и прикрыла глаза.
— Ты мне доверяешь? — спросил Риддл шёпотом — это было слишком самонадеянно с его стороны, учитывая то, что произошло совсем недавно.
Она нервно сглотнула, вздохнула, и, спустя несколько секунд, всё же ответила:
— Да.
Том обхватил губами мочку уха, прикусывая её, а потом подхватил девушку на руки и поцеловал, пока она не успела передумать. Он целовал её весь путь до спальни, пока не уложил на кровать.
— Я хочу тебя, — шепнул он. — Ты доверяешь мне? — спросил Том ещё раз.
Гермиона кивнула.
Взмахом палочки он освободил их от одежды и наколдовал верёвки, обернувшие её запястья. Ведьма прищурилась. Том склонил голову в сторону, и она кивнула, позволяя ему. Он привязал её руки к изголовью кровати, а потом призвал из шкафа галстук и завязал ей глаза.
Том поцеловал чувствительное место изгиба шеи, скользя руками по телу, обхватывая его, сжимая пальцами кожу. Гермиона тяжело дышала, запрокинув голову. Он вошёл в неё пальцем, растягивая стенки, и опустился ниже, лаская языком и губами грудь. Девушка была такая горячая, как расплавленный воск.
— Том, — простонала она. — Пожалуйста.
— Что? — отозвался он.
— Войди в меня.
Он устроился между ног ведьмы, широко раскрывая её, и вошёл на всю длину, наблюдая, как член исчезает в ней, а их тела соединяются, сливаются. Он двигался медленно, наслаждаясь видом, и крепко удерживая ведьму на месте. Её руки забились, а верёвки плотнее врезались в запястья, и Том усмехнулся, прекрасно понимая, для чего она хочет вырваться из пут. Он опустил большой палец на клитор.
— Так? — хрипло спросил он.
— Да, — прохрипела она в перерыве между стонами. — Сильнее, Том.
— Нет уж, — усмехнулся Риддл, сохраняя темп.
Он наблюдал, как невольно напрягаются её руки, как она делает попытки подмахнуть бёдрами, но крепко удерживал её на месте, наслаждаясь ею — единственная пытка, которую он теперь мог себе позволить. Когда она в очередной раз захныкала, Том звонко шлёпнул её, а Гермиона громче застонала. Его брови взлетели вверх.
Он рывком перевернул ведьму на живот, заставляя прогнуться в пояснице, и резко вошёл на всю длину, одновременно опуская ладонь на ягодицу. Грейнджер почти по-звериному зарычала, подаваясь ему навстречу. Том сдавленно застонал.
Он продолжал вколачиваться в неё, осыпая ягодицы шлепками, пока кожа совсем не покраснела и не стала горячей. Том сам плавился в ней, плавился от ощущений, от того, что она доверилась ему. И он обещал сам себе, что постарается больше не подводить её.
Когда мышцы влагалища сжались на члене, он кончил и склонился к ней, покрывая её спину поцелуями.
Он щёлкнул пальцами и верёвки растворились в воздухе — лишь чувство удовлетворения и глубокие следы на её запястьях служили напоминанием того, что произошло. Том обнял девушку за талию и перекатился набок, прижимая её к себе. Он не любил объятия, но в данный момент это было всем, чего он желал. Хотя…
— Я хочу, чтобы ты осталась, — прошептал он.
— Но Гектор…
— Отправишь ему записку или патронус, — отмахнулся Том. — Хочешь, я ему отправлю записку?
Гермиона покачала головой.
— Я не приняла зелье, — она предприняла попытку выбраться из объятий, но Риддл удержал её.
— Ничего страшного.
Она на секунду замерла, всё её тело напряглось, а потом стала активнее вырываться из кольца рук, с таким энтузиазмом, словно от этого зависела её жизнь. Том нехотя разжал объятия, Гермиона повернулась к нему, глядя как на умалишенного.
— Что значит «ничего страшного»? — спросила девушка, приподняв брови; лицо раскраснелось, в глазах — огонь из возмущения и смущения.