— Ясно. Спасибо, — искренне поблагодарила ведьма. — Не выходите из поместья, внимательно следите за всеми входами, мало ли, какие ещё секреты могут быть у невыразимцев.
Эльфийка, поклонившись, исчезла.
Гермиона продолжила идти наверх, раздумывая, как ей теперь поступить.
— Невыразимцы?
Она подскочила, услышав голос Тома. Она забыла о нём.
— Да, — ответила она. — Кажется, меня преследует один из них.
— И что ему нужно?
— Мои наработки… Мы встречались давно, у нас были похожие исследования, а недавно я увидела его в министерстве…
— Ты видела его лицо? — изумился Риддл.
Гермиона вздохнула так, что ответ на вопрос не требовался.
— Наверное, мне следует выйти и поговорить с ним.
***
Том рвал и метал, когда наблюдал, как Гермиона покидает поместье.
Никто из посторонних не может ни войти, ни выйти.
Он понял, что означает эта оговорка, только когда не смог выйти вслед за ней, просто впечатавшись в невидимый барьер. Он был зол, нет, он был в ярости — чистой и совершенной во всём своём великолепии. И был в шаге от того, чтобы нарушить своё обещание. Он хотел проклясть её в ту же секунду, когда её нога переступила порог.
Сначала было тихо. Он даже понадеялся, что тот, кто пробрался сквозь защиту, ушёл, и между Томом и Гермионой всё просто закончится очередной ссорой. Но потом за окном замелькали вспышки заклинаний. Риддл наблюдал, как Гермиона сражается с кем-то, но никак не мог сосредоточить взгляд на её противнике. А вот она явно видела его отлично, так как атаковала беспрерывно. Том нервничал, переступая с ноги на ногу, потому что никак не мог ей помочь, а наравне с эльфами прилип к окну и просто наблюдал за тем, как её проклинает… невыразимец.
Магия Риддла стала вырываться от неконтролируемой ярости; стёкла задребезжали. Охранная магия поместья подрагивала красными всполохами, заставляя тени на стенах расступаться.
Гермиона что-то кричала противнику в перерывах между тем, как выпускала заклинания, пока делала взмахи палочкой. Проклятия, выпущенные в неё, не долетали, растворяясь в полёте или поглощаясь невидимым толстым барьером, которым была окружена ведьма — древняя защитная магия. Тот, кто сражался с ведьмой, определённо был либо сумасшедшим, либо слишком верил в свои силы.
Заклинания Гермионы становились сильнее и яростнее, и опаснее. Концы её волос светились синим и шевелились, закручиваясь в спирали.
И всё резко стихло, после того, как с конца её палочки сорвалась зелёная вспышка. Том изумлённо уставился в окно; его магия, сражающаяся с магией поместья, в последний раз всколыхнулась, а затем взорвалась золотистым сиянием. Гермиона, не глядя, махнула палочкой за спину, и парадная дверь поместья распахнулась, словно приглашая воспользоваться открытым проёмом. Том понял, кому предназначалось это приглашение.
— Гермиона? — протянул он, подходя к ней.
Её била крупная дрожь, и Том притянул ведьму к себе, не отрывая взгляда от тела, которое он теперь мог рассмотреть.
— Я… не… хотела, — всхлипывая проговорила она, — но…
— Ладно, расскажешь потом, сейчас у нас… более важная проблема. Вызовем мракоборцев? — спросил Том.
Она отстранилась, активно мотая головой.
— Его не будут искать… специфика его работы… нужно избавиться от него. Нельзя, чтобы обо мне узнали.
Гермиона продолжала всхлипывать, оглядываясь через плечо, и что-то неразборчиво бормотать.
— Ладно. — Он подошёл к телу, направляя на него палочку. Кто-то должен сохранять холодный ум. Пусть сегодня, для разнообразия, это будет он. — Ты уверена? — спросил он, оглянувшись.
Она кивнула.
От тела невыразимца осталась горстка пепла, которую Том собрал и поместил в наколдованный контейнер.
— Черри, — всхлипнув, позвала Гермиона, — забери это и развей над озером. Ты можешь?
— Черри может, — решительно ответила эльфийка, хватая из рук Тома контейнер, и исчезая.
Эльфийка появилась перед ними через минуту.
— Спасибо, Черри, а теперь позови всех сюда, — попросила Грейнджер; через пару мгновений перед ними появились все домовики. Она тяжело вздохнула, прежде чем заговорить строго: — Нельзя рассказывать об этом Гектору или кому бы то ни было, вам понятно?
— Да, хозяйка, — ответили они в один голос.
— Спасибо. Вы свободны.
Эльфы поклонились, цепляя ушами землю, и испарились.
— Мне нужно восстановить защиту и снять блок на поместье, — сказала Гермиона потерянным голосом в пустоту, но Том понял, что она обращается к нему.
Он кивнул.
Когда Гермиона закончила свои дела, было уже слишком поздно для расспросов. Но и сна не было ни в одном глазу. Они расположились на диване в гостиной. Том сел практически в угол, усадив Гермиону перед собой, и обнял её, выказывая молчаливую поддержку.
Она пила вино, уставившись в одну точку в пространстве, а он просто молча перебирал её волосы.
***
Том уже уснул, а Гермиона продолжала пялиться в никуда, размышляя о произошедшем. Она винила себя, что довела до… такого.
Грейнджер не хотела его убивать, хотя такие мысли нет-нет, но мелькали в голове. Но она просто понимала, что невозможно убивать всех, кто ей неугоден. Число смертей от её руки и так превышено в три раза от изначального плана. И, тем не менее, — это произошло.
Ведьма не сомневалась, что невыразимца не будут искать. Отдел Тайн по-особенному относился к тем, кто работает со временем. Так что, оставалось лишь придумать, как объясниться с Томом. Он очень помог ей в этой… непростой ситуации: избавиться от тела, восстановить защиту; а потом просто обнял и молчал. Несомненно, он потребует объяснений — имеет на этой полное право.
Благо, защита поместья сработала идеально, и ни одно проклятие невыразимца не достигло её, иначе Гектор почувствовал бы, что ей причинён физический вред. Теперь она понимала, почему древние семьи так крепко держатся за свою собственность — заклинания, годами, а то и веками, накладываемые на дома, являются самой мощной защитой.
Правда, возникал вопрос — почему же некоторые Роды́, например, Поттеры, отказались от этого? Явись Волдеморт убивать Гарри в подобное поместье, у него ничего бы не вышло.
Риддл, однако, никаких объяснений не потребовал ни на следующий день, ни через день, ни позже. Ни одного вопроса о роде её деятельности, о записях, до которых хотел добраться невыразимец, об аваде, которую использовала Грейнджер. И, наверное, это был первый раз, когда Гермиона не хотела обдумывать его моральные качества, позволяющие ему так просто относиться к чьей-либо смерти. Риддл был вполне удовлетворён отговоркой о клятве невыразимца, которую Гермиона не могла нарушить при всём желании. Она смогла лишь в общих чертах рассказать выдумку о темномагических артефактах и на этом тема была окончательно закрыта.
========== Часть 35. Его ==========
Газеты пестрили заголовками о противостояниях Гонта и Грейнджер — они стали новым развлечением для обычных жителей, узнающих о новостях из зала заседания только благодаря прессе. И, несмотря на то, что огонёк споров угас, Катрина умудрялась сохранить интерес читателей. Остальные печатные издания подхватили идею «Ежедневного пророка» и стали чаще выпускать статьи с информацией о судах и заседаниях Визенгамота. Это был тот случай, когда капля превратилась в ручей. Даже если где-то и остались заказные статьи — они утонули в море остальной информации. Как бы то ни было, населению преподносили новости с разных сторон, и имя Дамблдора стало мелькать заметно реже.
Заседания, на которых присутствовали и Грейнджер, и Гонт, стали пользоваться редкой популярностью, даже если причина собрания раньше могла показаться волшебникам неинтересной, они приходили посмотреть на шоу, а потом делились этим с родными и близкими.
Была и небольшая проблема. Регулярные статьи раздражали Рыцарей: как выяснилось, не только мисс Блэк волновалась о репутации своего лидера. И как бы Тому ни было лестно от такого проявления преданности, он запретил любому из последователей даже думать о том, чтобы проклясть мисс Грейнджер — Мальсибер и Эйвери заметно расстроились.