— Будь я на его месте, я бы не попадался мне на глаза, — произнёс Гектор с такой затаённой яростью, что Тому не пришлось сомневаться в его словах.
Мерлин, вокруг него даже магия сгустилась, настолько он был зол. И Том мог его понять. Под утро мисс Грейнджер стало хуже. Пришлось снова вызывать Сметвика. У девушки были повреждены внутренние органы. Зелья лились в неё пинтами. Судя по взволнованным взглядам Миранды и Гиппократа, они не ожидали такого поворота. Даже имея на руках полный список проклятий, попавших в девушку, они не могли определить, как ей помочь.
Черри не отходила от хозяйки. Она молчаливо плакала — Том даже не знал, что домовики умеют плакать, что у них в принципе есть слёзы, — сидя на наколдованном стульчике около кушетки, и винила себя, что не уследила за своей мисс Гермионой. Впервые Том испытал что-то похожее на… сочувствие.
Гектор тяжело, будто тяжесть всего мира свалилась на его плечи, вздохнул и встал, уступая место Риддлу.
— Чер, — позвал Том, присаживаясь на место, где мгновение назад был маг, — присмотри за Черри.
Гектор взглянул на Тома одобрительно, прежде чем выйти из комнаты.
Чер что-то зашептал эльфийке на ухо, та пару раз кивнула, и они оба испарились.
Риддл взял ладонь мисс Грейнджер, так как минуту назад её держал Гектор. Просто потому что… так было нужно, наверное. Он рассматривал её тело. Болезненно худое, всё в шрамах. Она не выглядела, как избалованная жизнью девочка. Впрочем, Том уже давно понял, что много раз ошибался на её счёт.
Зато теперь было понятно, почему она игнорировала порезы в дуэльном зале. Она просто не воспринимала их, как нечто особенное. Судя по отметинам на коже, ей часто доставалось. А если подумать о том, сколько порезов и шрамов было сведено… Становилось страшно. Казалось, что девушка прошла войну.
Вчера Сигнус принёс воспоминания дочери, чтобы можно было составить список проклятий. И Том был удивлён, просмотрев их вместе с Гектором. Том, путешествующий по всем странам, пообщавшийся с множеством волшебников, был удивлён. Мисс Грейнджер показалась ему немного сумасшедшей. Не обращая внимания на то, что зелье из кружки разъедает её кожу, ведьма думала о сквибе-официантке, она защитила ту, бросив в неё щит, и пропустила первое проклятие. Она не применяла тёмную магию в помещении. Трансфигурация, бытовые чары, — но ни одного заклинания, которое могло бы навредить девушке, бьющейся в истерике в углу. Падая и спотыкаясь, ведьма пробиралась к выходу, игнорируя удары и боль от попавших в неё проклятий. Она выползала на коленях, пока Белла очередью бросала в неё заклинания. Кровь буквально лилась из её рта, но она запечатала дверь, вложив столько силы, что её не сразу открыли мракоборцы. И только после этого она, с диким блеском в глазах, перемешанным со слезами, бросила в Беллатрису тёмное проклятие. Которое явно придумала сама — Том никогда не слышал о таком; значит, она умолчала об этом, когда Том спрашивал девушку о собственных заклинаниях. Она стеснялась? Или же…
Девушка резко вздрогнула, сжав его руку, прежде чем начать хрипеть и задыхаться. Риддл тут же метнулся к камину и бросил порох в пламя.
— Гиппократ!
Сметвик выскользнул из огня меньше, чем через минуту, словно всё это время сидел у камина.
— Ох, Мерлин, — простонал он, накладывая диагностические чары. — Иди в Мунго, позови Тикки, — приказал он.
Том и не думал возмущаться или сопротивляться — в конце концов именно для этого он и был здесь.
Выскочив в каминном зале больницы, он понёсся по коридорам, заглядывая в каждую палату, обращаясь к каждой медиведьме. Тикки, по жестокой иронии судьбы, нашёлся на последнем этаже. Заметив перекошенное лицо мужчины, Янус отложил карточку, которую заполнял и спешно покинул палату, вопросительно глядя на Риддла.
— Гиппократ… срочно, — прохрипел он и бросился в сторону каминного зала, но Тикки схватил его за предплечье, втолкнув в кабинет.
Целитель призвал саквояж.
— Камин здесь, — он указал на противоположный конец комнаты.
Том схватил порох.
— Поместье Дагворт-Грейнджер, — он втолкнул в пламя целителя и ввалился следом за ним.
— Почему так долго? — проворчал Сметвик нервно.
— Что с ней? — выдохнул Янус, игнорируя вопрос.
Сметвик молча указал на диаграммы, пылающие над телом яркими всполохами.
Тикки замахал палочкой, вращая диаграмму. Том увидел, что мисс Грейнджер снова побледнела, её губы стали такого страшного фиолетового оттенка, словно она уже умерла.
Где-то в углу снова всхлипывала Черри. В коридоре раздался невнятный шум, и в комнату ввалились Миранда и Гектор, оба взъерошенные после сна. Голову Тома словно набили шерстью, мир вокруг был как из ваты. Звуки доносились откуда-то издалека. Он никогда и ни за кого так не переживал; он вообще крайне редко испытывал это чувство — в груди что-то противно царапалось и скреблось, оставляя невидимые, но очень болезненные, зарубки. Воздуха резко стало мало. И это заметил не только он. Тикки, не глядя, взмахнул палочкой куда-то за спину, и окно распахнулось. Комната, и так наполненная звуками, теперь утонула в шуме. Погода бушевала. Ветер завывал, раскаты грома раздавались каждую минуту.
— Том, мне нужна помощь в лаборатории, — отчаянно проговорил Гектор.
Риддл в секунду оказался рядом с ним. Они добрались до подвала с рекордной скоростью. Гектор разложил перед собой рецепты, ставя три котла на огонь. Том изучил списки и принялся нарезать ингредиенты, которые ему подавали домовики. Когда-то Риддл отдал бы многое, чтобы поработать с Гектором. Бойся своих желаний — вот как это называлось.
Они варили без остановки больше часа. Гектор периодически отправлял с домовиками уже готовые зелья. Что происходило сейчас в кабинете с мисс Грейнджер, Том даже представить боялся.
Наконец, перелив зелья во флаконы, они отправились наверх.
Тикки и Сметвик накладывали швы на животе у мисс Грейнджер. На полу валялись окровавленные ватные тампоны и бинты, которые Тикки, так же не глядя, заставил исчезнуть взмахом палочки. Сметвик вырвал из рук Гектора зелья. Два из них он влил в девушку, другим обработал швы.
Наблюдая за работой целителей, Том ощущал странную нервозность. Он не смог бы объяснить даже под направленной на него палочкой, почему он так переживает за здоровье этой ведьмы. Это было что-то новое для него. Что-то, что заставляло его руки наливаться тяжестью и трястись. То же, что заставило пару месяцев назад поцеловать её.
***
Три дня они по очереди дежурили у кровати мисс Грейнджер — Риддл не мог отказать сэру Гектору в просьбе. Она по-прежнему не приходила в себя, её кожа оставалась бледно-серой, несмотря на загар, только дыхание выровнялось и ушли хрипы.
Изредка возвращаясь в поместье, Том слушал отчёты Антонина о состоянии Беллатрисы. Той становилось хуже, несмотря на то, что ей занимались лучшие целители: мисс Грейнджер вложила столько силы в заклинание, что снять его без специального контрзаклятия не представлялось возможным, а кроме самой Грейнджер о нём никто не знал, если оно вообще существовало, конечно. Теоретически, юной ведьме временно мог помочь какой-нибудь мастер зельеварения, но лишь немногие соглашались работать анонимно, а тот, кто согласился бы — являлся близким родственником жертвы, которую выбрала Беллатриса. Сама того не понимая, мисс Блэк организовала уроборос.
— Ты сегодня рано, — проговорил Антонин, когда Том вошёл в столовую.
— Я ненадолго, — бросил маг, заваривая себе кофе. — Абраксас связывался с тобой?
Долохов кивнул.
— Да, через пару часов мы отправимся в Министерство.
— Всё будет в порядке, — проговорил Риддл с несвойственной ему чуткостью.
Антонин удивлённо на него посмотрел, видимо, подумав о том же самом, но ничего не сказал по этому поводу: в таком состоянии Том мог и проклясть чем-то особенно неприятным.
— Как она?
Риддл небрежно пожал плечами.
— Без изменений.
— Всё будет в порядке, — проговорил Долохов.
Том почувствовал, как губы растягиваются в ухмылке, и покачал головой: