Ещё погодя, спохватившись, недосчитаются HMS Tuscan из противолодочного эскорта на правом фланге. Эсминец попал в близкий радиус поражения и, судя по тому, что после него ничего осталось – не удалось найти даже сорванных спасательных кругов или шлюпок, пожирающая ударная волна и водяной вал перевернули 1700-тонный кораблик, закрутив, разрывая на части. В массиве волн пенно-взбаламученного моря он канул безвозвратно.
Британское соединение ещё влекло, будто по инерции, с замедлением, в любом случае ориентируясь на потерявший два винта флагманский линкор, на едва ковыляющий HMS Malaya, на претерпевшие в той или иной степени, в зависимости от удалённости и водоизмещения лёгкие корабли. Какие-то из эсминцев уже подошли к месту гибели «Рамиллеса», другие рыскали, выискивая среди волн людей, которых растащило на сотни ярдов – помимо спасавшихся с утонувших кораблей, инициированный ядерным взрывом водяной вал перехлёстом палуб и надстроек снёс многих за борт, тех, кому не посчастливилось оказаться на открытых мостиках. Заведомо обречённое занятие, шансы отыскать живых были минимальны.
Ни о каком движении вперёд в рамках операции речи уже не шло, эскадра находилась в полном смятении. Потрясение не минуло и самого командующего, на это указывали распоряжения, отданные с флагманского линкора, поспешно отменённые, снова подвергшиеся коррекции, отданные… и взятая пауза.
Адмирал Мур растерялся. Или потерялся. Накопилось…
Начало положило проигранное по очкам сражение больших калибров на исландском рубеже – линкоры против линкоров. Затем – обесцененные удары палубной авиации. И пусть там всем заправлял Вайен, за сотни миль от его, Генри Мýра, прямого участия. Что это меняло? Главное факты! А они подавляли.
Обрывочные, увиденные в иллюминатор визуальные куски всё ещё стояли перед глазами, вместе с прострацией сумбурных ощущений. Что это за сила и мощь, что взметнула из воды такую массу, даже на том удалении нанеся вред кораблям?
– А я-то думал, что меня уже нечем пробрать, – глухо вымолвит сэр Генри, не слыша себя – с внешним проявлением эмоций ещё можно совладать, внутренние неподконтрольны. Медленно, с усилием возвращая стройность рассуждений, обратив внимание, что, по сути, никем не был услышан: люди были заняты, офицеры, видя, что с адмиралом что-то не то, в подобной ситуации продолжали выполнять свои прямые обязанности, вывозя ситуацию на себе.
Мур, наконец, соберётся, выдав первое распоряжение:
– Выделить часть эсминцев на спасение людей из воды, – всё ещё тяготясь, не решаясь: «Соединению разворачиваться и уходить? Значит, всё?»
– Уже, сэр… эсминцы, – голос старшего офицера вырвет ещё из контекста, – передовые корабли его дозора уже в пределах видимости.
– Что? – переспросит. – Кого «его»?
– Сэр, контр-адмирал Вайен на подходе.
– Ах да, конечно, – всё ещё отвлечённо. Эта информация… какое она сейчас имела значение?
Штабные чины доводили ещё что-то, несомненно важное и первостепенное.
– Сэр?.. – оппонируя между собой, старший офицер оперативного отдела штаба и флагманский штурман настойчиво обращались к подвисшему адмиралу, ожидая его командного вердикта. – Не следует ли нам…
Разумеется, командующий брал всё на себя и мерил на себя в попытке собрать всю картину вместе, осмыслить, оценить, выслушав по горячему и по возможности все мнения. Сейчас он просто закончит спор подчинённых, раздражаясь… было бы на кого.
– Я услышал. Услышал я, джентльмены! Мы сознательно шли на риск и готовы были понести какой-то урон. Считаю, что в нынешнем состоянии линейных кораблей соединение как организованная боевая сила утратило способность продолжить операцию. Посему…
Запнулся…
«Надо разворачиваться и уходить. Дабы и далее не искушать судьбу… Боже мой, какая глупость», – не раздражаясь, досадуя уже на себя.
На адрес сэра Эндрю Каннингэма уйдёт первая после «апокалипсиса» телеграмма, где Мур лишь сухо выставит счёт потерь, пока не дав ни описаний, ни пояснений, чем это было вызвано. Объект… почему-то ему не хватало уверенности назвать это, как и дóлжно, взрывом, словно это было нечто бóльшее. Оно всё и вправду отложится в памяти (сам-то он увидел немногое – фрагменты) столь огромным, что сейчас уже не будет казаться чем-то реальным.
«Моё впечатление можно отнести к разряду субъективных. Именно поэтому следует сначала собрать более подробную информацию, снять показания, свидетельства, и только потом подавать на стол Первому морскому лорду в адмиралтейство».