– Принято…
Не обошлось и без технических неполадок.
На переоборудованном Ка-25ПЛ вдруг заела лебёдка. Успевший благополучно разместиться в подъёмном сиденье лётчик внизу помахал рукой, мол, можете поднимать.
Техники завозились… без результата.
– Что там у вас, чего возитесь? – пилоту вертушки приходилось перекрикивать надрывную работу турбин и лопастей, больше полагаясь на жестикуляцию.
Ему отвечали тем же манером:
– Закусило! Не можем освободить трос, пока он под напряжением груза. Пассажира надо снова спустить в плотик, дав слабину, тогда…
– К чертям! – проорал командир экипажа. – Некогда. Дотащим его, как есть, на тросе.
Двадцать пять километров до авианосца на беспощадно продуваемой ветрами «тарзанке». Над палубой его болтало, вращая, не позволяя стабилизироваться… ловили в десяток рук.
Но и после выгрузки заевший в барабане трос высвободить не удалось, пришлось рубить конец топором, доложив уже на свой КП, что они на время выбывают из дела, возвращаясь на крейсер. Требовалась замена всей лебёдки с люлькой-прибамбасом.
Лупящая по перепонкам стрекоза отвалила. Внизу доставленного таким экстремальным образом командира авиагруппы Покрышева тискали, хлопали по плечу, спрашивая, «как он?» – тут же с придирчивым взглядом медик увлёк вниз к теплу, к горячему чаю, а может, и к чему-нибудь более в сто пятьдесят грамм горячительному. Матросы очищали палубу, уволакивая обрубленный трос, и только специально назначенный офицер с блокнотом, хмурясь, ставил очередную галочку, в этот раз во главе поэскадрильного списка… на авианосце вели поимённый учёт. И обратный отсчёт. И кого-то неизбежно не досчитывались…
Вертушки уже не по разу смотались туда-сюда, доставляя живой груз. Времени прошло немного, но достаточно, опознавательные цветные дымы́ в обозримом поле уже не наблюдались, наступал самый сложный этап поиска, когда надо было вглядываться в каждый ориентир на воде, продолжая кружить в барраже, зависая, отрабатывая проверкой каждый контакт.
Уже было несанкционированно, то бишь вне очереди, спасено несколько британских лётчиков. Сначала подцепили одного, «по ошибке спутав со своим» – именно так доложились пилоты, подобрав полубессознательного из воды. Затем ещё двух. Возможно, такой же оказией.
На эти факты вдруг пробило досель молчаливого особиста:
– Неизбежные издержки?
– Можно и так сказать. В ущерб нашим…
– А вопрос безопасности? Я о том, что если кто-то из британских лётчиков окажет сопротивление, откроет пальбу из личного оружия? Есть риск потерять вертолёт.
– Чушь. Какой дурак откажется от спасения.
– Не исключён и захват.
– Всё предусмотрено. В каждый экипаж включён вооружённый и натасканный матрос из ППДО. Дело знают.
Время уже тикало последние надежды.
– Не пора ли заканчивать? Скольких удалось вытащить? С «Чапаева» не информировали?
– Никак нет. Но просили ещё немного продолжить операцию. Недосчитались там кого-то.
– Я слышал…
Вертолёты ещё кружили, вырабатывая до последнего, ещё пытая удачу, в этот раз в отсутствии главных искомых, уже без оглядки, нет-нет да и подбирая англичан… актом милосердия.
Тем не менее всему есть предел. Эскадра неуклонно удалялась, увеличивалось челночное плечо туда-сюда, с «Чапаева», наконец, приняли данность и известили, что, по всей вероятности, из своих больше спасти никого не удастся. Время, то немногое, что могли выделить на спасательную операцию, истекло.
– Всё. Сворачиваемся! Отзывайте вертушки, гребём отсюда, – приказал Скопин.
Команда была озвучена в эфире для экипажей вертолётов. Равным образом отозвал «Яки» прикрытия и командный пункт «Чапаева».
Послушали, как на рабочей частоте один из лётчиков-истребителей заартачился, настаивая на продолжении поиска. Дело дошло до препирательств с руководителем полётов на повышенных тонах, пока кто-то там не вмешался, перехватив разговор, начальственным и категорическим приказом не гавкнул на упрямца:
– Иван, а ну-ка прекрати ваньку валять! Иначе отстраню от полётов к чёртовой матери! У нас теперь безлошадных на каждый оставшийся «Як» по трое!
– Слыхали? – покачал головой Скопин. – Круты они взбрыкнуть-то Герои-асы Советского Союза. Дисциплинка…
– С чего вы взяли, что там непременно… а кто это, по-вашему, был? – усомнился особист.
– Иван? Иваном Кожедуба звали. Там в авиагруппе они почитай все поголовно награждены высшей звездой. Кто-то и не по разу. Так-то. Ладно, старший помощник пока порулит. А я на перекур, вы со мной? – спросил так, из вежливости, но полковник вышел вслед, очевидно, вообще уже собираясь отправиться по своим делам. Решил всё же задержаться, возможно, тоже из вежливости. Стрельнул сигарету.