– Стоп, вы говорите, коммандер? На наши деньги это кап-два, в смысле равносильно капитану второго ранга. Это он штурман-моряк, что ль?
– Нет. Другой. У них в авиации флота лётный и технический состав получает воинские звания согласно флотской табели о рангах.
– Ага, ясно. Короче, кому положено, разберутся. Тогда всё. Идите вниз, вас отведут, выдадут, чего там надо. И ещё… не против, если вас тоже переправим не сейчас, а оказией?
Уходя… а прежде они покинули продуваемую полётную палубу – кто в ангар, кто к дверям-задрайкам, ведущим в недра настройки… в голове у капитана 1-го ранга Скопина отпечаталась фрагментарная картина и все её персонажи. По делу снующий технический персонал под руководством начальника ТЭЧ… Советский лётчик-истребитель, которому враги, по сути, помогли выжить… Члены британского экипажа, стреноженные охраной, подавленные поражением, тревожно провожающие носилки с раненым соотечественником, успевая оглядываться по сторонам, жадно впитывая подробности чужого корабля… Переживший крещение говорливый молодой фельдшер из спасательной вертушки, громко делящийся впечатлениями и чьей-то безымянной трагедией: «зависли, подняли, втянули на борт, казалось, вот – только что шевелился, сам же пристегнулся, давай его теребить, а он всё – безвозвратно мёртв».
«Безвозвратно мёртв, – повторил Геннадьич. Формулировка его покоробила. – Как будто мертвы, чёрт возьми, бывают возвратно».
Захотелось выплеснуть, снять этот будто накопившийся балласт, вобравший в себя всё, от самой первой стычки с немецким U-ботом и далее весь раскрутившийся маховик событий, запечатлевшихся, словно хроника великих морских сражений из трескучего кинопроектора… только в цвете, в запахах, в ощущениях.
В голове навязчивой манией – всякий раз сравнить показатели «до» и «после» или, правильней, «там без нас» и «здесь с нами», сопоставить факты и домыслы, смешивая несостоявшееся прошлое и реалии только что произошедшего.
«Анисимов в своём повествовании деликатно обходит стороной конкретику, во что обошлась эта воздушная битва авиагруппе „Чапаева“. Догадываюсь, что автор попросту пожалел своих читателей. Неспроста же там у него в конце эпизода последние торпедоносные „Эвенджеры“ британцев трепал какой-то совсем уж одинокий „Як“.
Показательно.
Или мне так показалось? Пересмотреть материал, что ль?..
Однако ж тут ещё не всё! Трагизм всей ситуации ещё и в том, что спасать подбитых лётчиков, по всей видимости, никто не собирался. Хотя бы потому, что для этого не было адекватных возможностей.
Использовать гидросамолёты в тех погодных условиях? Угробятся с большой вероятностью. Разворачивать „Кронштадт“? Вряд ли Левченко на такое пошёл бы. Адмирал и его штаб не обладали той информацией, что имеют сейчас, достоверно не зная, какими силами располагает противник. Угроза повторного налёта вполне и реально допускалась. Надо было как можно быстрее сматывать удочки. Так что скорее всего, в тот бы другой раз никто из советских лётчиков иллюзий бы и не питал, оставляя парашюты на палубе авианосца.
Вот и получается, что если б мы не выключили часть британских самолётов (сожалея лишь об убитых ЗУРах, убивших английские экипажи) да не организовали спасательную операцию, полегли бы они там почти все.
А так… сделали, что могли… всех, кого смогли. Внесли посильный вклад – сохранить элиту советских асов».
Под эти размышления подвернулся, а точней, никуда не делся особист, безусловно, удобный тем, что с ним можно было поделиться без оглядок на допуск, уж он-то в теме всего. На него и вывалил всю арифметику, выведя эмоционально:
– А каково вам, товарищ полковник, вот так ворваться в историю, как в жизнь, и в жизнь, как в историю? Говорят, Кольт всех делает равными. Тот самый, который человек-револьвер. Слыхали? Но здесь, посреди океана, к которому так и просятся всякие эпитеты, типа безбрежный, бездонный – всех он и примет – океан. Великий уравнитель… не знаю, не помню, называл ли его кто-то так в мировой литературе. И ему без разницы, кто победитель, кто проигравший, уроженец ли ты Сассекса, Кёльна или Среднерусской равнины, всех подомнёт под одну пенную гребёнку.
Вернуться бы… домой. Нам. Всем. А так… Где мы? Когда мы? Точно нас там и никогда уж и не было. И не останется: ни памяти, ни памятников-могил. Только море. Только океан. Вода поглотит и забудет…