Полковник на это лишь сомнительно сквасил лицо:
– Мрачновато звучит. Вам, кстати, не говорили, что для обычного военного у вас слишком широкое воображение и излишняя склонность к лирике? Иногда проскакивает, знаете ли, такое-эдакое…
– Говорили, – Геннадьич отвернулся, вспомнив, как ещё в учебке один прéпод из «морских вóлков», отстоявший на качающихся палубах не один десяток в тысячи миль, как-то ему подметил, без укоризны, но снисходительно: «В вас, курсант, слишком много гуманитария для жёстких реалий и тягот военной службы. Надеюсь, первые же выходы в море вытравят всё лишнее. Или из вас… или из моря – вас». Он, этот каперанг по выслуге, почему-то даже к самым распоследним раздолбаям рядовым всегда обращался с каким-то выдержанным «на вы».
– Оставьте вы это. До бéрега, – будто подвёл итог особист. – Если честно, я не вижу смысла рассуждать, как оно там было бы. Надо думать, как оно есть сейчас. И как будет.
– Да, вы правы. Гребём отсюда.
Подчистив за собой, русские уходили. Советские корабли медленно растворялись в дымке горизонта, снова оставляя подмостки драмы англичанам.
Под занавес, с направления на предполагаемое место дислокации британского соединения, операторы РЛС «Восход» зафиксировали появление воздушных целей. Пока насчитав лишь три засечки, идущие фронтом, что можно было принять за поисково-разведывательный веер.
На мостиках кораблей советской эскадры забеспокоились. Левченко, переговариваясь с офицерами походного штаба, задавался хмурым сомнением:
– А что, если информация от наших дорогих потомков-пришельцев всё же неверна, и у британцев за пазухой припрятан ещё один авианосец?
На грот-мачте «Советского Союза» взвился распорядительный флажный сигнал. Эскадра вновь напрягалась, «Чапаев», едва пристроившийся в кильватерную колонну, опять выкатился в сторону, набирая полный ход, намереваясь немедленно поднять тревожное звено. Внизу, в ангаре, спешно готовили остальные боеспособные самолёты.
Однако вскоре с поста РЛС, продолжавшего вести цели, успокоили. Во-первых, определив их как тихоходные, и кроме этих трёх радарных ВЦ-контактов ничего более не появилось. Во-вторых, достигнув условного места недавнего сражения, проведя непродолжительный барраж, отслеживаемые метки растворились в помехах от поверхности океана. Из чего был сделан самый очевидный вывод, что это были поплавковые самолёты, садящиеся на воду. Англичане решили (решились) на собственную спасательную миссию.
«А ведь вроде бы и не должны были. Или?.. – подметил тот, кто лучше всех знал хронику напечатанных событий. – Что ж, как бы там ни было, заявились они очень для себя вовремя. Прибудь они чуть раньше, когда в небе ещё оставались вертолёты и прикрывающие их „Яковлевы“, лёгкие цели – тихоходные „гидро“, скорее всего, сбили бы в два счёта. Не церемонясь. Никто бы не стал играть в благородство, гадая, прилетели британцы с той же целью – подобрать кого-то с воды, или ещё за каким-то чёртом. Истребители обязаны были непременно защитить вертушки, не дав кому-то даже близко подойти к месту операции».
Взглянул на часы:
– Ого, уж три пополудни…
Короноподданные
Два тяжёлых авианосца шли строем фронта, дистанцируясь по траверзу менее мильным расстоянием. Столь тесную связку определял дефицит эскорта – эсминцы, всего четыре единицы, колесили во флангах, регулярно забегая вперёд, производя акустический поиск.
На мостике флагмана, как и в ходовой рубке «Индефатигейбла», внимание персонала было приковано к транслирующим авиационную частоту радиоприёмникам. Обрывки ловимых переговоров целостной картины предоставить не могли, делались предварительные и пока гадательные оценки, однако чем дальше шло дело, экспансивные и захлёбывающиеся реплики лётчиков вызывали среди английских штабных офицеров всё более растущее волнение. Там, в сотне километров впереди, где завязался встречный воздушный бой, вызревало что-то нехорошее.
В нижней рабочей зоне – на палубах и в ангарах, не знали и того скудного, полагаясь на свои ориентиры отсчёта времени: таймеры добежали до первых контрольных точек, ещё немного, ещё минут двадцать-тридцать, ещё чуть-чуть, когда вот по логике должны уж… когда, наконец, начнут возвращаться первые отстрелявшиеся.
Соединение форсировало расстояние. Низкие профили эсминцев нещадно накрывало вспененными перекатами. Авианосцы принимали волну правой скулой высокого борта, брызги долетали, растекаясь лужами в носовой части широких посадочных палуб.