Услышал, как по трансляшке объявили:
– Третья смена – к приёму пищи!
Ужин…
– Съесть бы чего-нибудь. А?..
– Послать кого? – предложил вахтенный.
– Прислать кого, – отреагировал кэп, – вестового моего. Сюда. Ибо кофе хочу, а на камбузе такого не сварят. Но тарелку чего-нибудь оттуда пусть притащат.
Да, море не отпускало.
В ожидании каперанг, наконец, уселся в массивном командирском кресле ходовой рубки, продолжив томиться думами.
Из того, что знал про оба систершипа 1123-го проекта: что «Москва», что «Ленинград» – их перманентные на всём протяжении службы проблемы по ходовой части.
«Как помню – все возникавшие мелкие и порой более серьёзные неполадки в части дивизиона движения решались буквально на коленке, корабли всегда своим ходом возвращались в базу. К турбозубчатым агрегатам, в целом, особых нареканий не возникало, котлы вот только… слова доброго не стоили. Взять ту же наддувочную турбину, вскрывать её заводом-изготовителем запрещалось, но опять же, на памяти – случалось. И не единым случаем.
Тогда какого лешего так надолго запропастился старпом, что там командир БЧ-5 сам не справится?»
– Нет, вряд ли это следствие гидроудара от разрыва бомбы, – опроверг подозрения кэпа о причине поломки старший помощник, когда таки явился на мостик.
В первую очередь, разумеется, доложив о предмете произошедшей аварии.
– С турбиной на котле № 2 сразу было что-то не в порядке. Недаром командир БЧ-5 туда назначил усиленный наряд. Вахтенный машинист-турбинист вовремя просёк, сообщив старшему о возникшей вибрации и не дожидаясь ответа – вырубил. Хотя всё одно успело наворотить. Сняли крышки, там, конечно, зашквар – два ряда лопаток смяты, у одной лопатки произошёл отрыв. В общем, не кот чихнул, чэпэ.
– Ремонту подлежит?
– Решение есть, но… решение компромиссное.
– И?.. – понукнул кэп – старпом тянул паузу.
– Хитрость там в том, что если на противоположной стороне ротора удалить лопатку, ровно напротив оторванной, то тем самым балансировка восстановится. И всё будет работать. В практике. С остальными – погнутыми – повозиться, конечно, придётся изрядно, но… сделаем.
Что-то в интонациях старшего помощника просквозило, привлекая внимание: кавторанг всем своим загруженным видом подчёркивал, мол, мы дело знаем, не чета всяким люксам, для которых там, за третьим отсеком… и т. д. согласно той самой идиоме.
Не сказать бы, что это задело, но Скопин ответил тем же:
– Знаю я, откуда взято это ваше компромиссное решение – на ПКР «Ленинград» в 1972 году в штормовой Атлантике поочерёдно подряд вышли из строя сразу три компрессора. Отсюда у меня вопрос: мы сейчас даём на котёл № 1 и на носовое КМО повышенную нагрузку. Так? Не вылезет на других агрегатах такая или ещё какая напасть?
– Нет, не думаю, – ответил старпом, показав неплохую академическую осведомлённость, – когда на кораблях флота, и не только на крейсерах проекта 1123, стали вылетать эти самые ТНА третьей серии, причину вскоре установили: конструкторская недоработка, приводящая к резонансным явлениям на определённых оборотах во втором ряде лопаток. Меры были приняты. Так что в нашем варианте это дело случая. Наверняка вылез какой-то не выявленный на ремонтном заводе дефект в условиях жёсткой эксплуатации ГЭУ… во всяком случае, я списываю на это.
«Тут, пожалуй, да, – согласился Скопин, подумав, – накопилось. Датским пёрли на полном… старший механической группы всё жаловался на сильную вибрацию при высоких оборотах, что особенно было им там слышно на местах. Потом бой с линкорами, тоже на бегах весь. А следом и шторм настиг: чтобы входить на высокую волну, поддерживая заданную скорость, приходилось выжимать из машин всё на максимуме».
– Понятно, в общем. Но может, всё же следует запросить адмирала чутка снизить ход? Тут, казалось бы, совсем немного осталось, но всё равно – топать ещё не одну сотню миль…
Старпом мимикой изобразил нечто: «на ваше командирское усмотрение». Засобиравшись уже уходить, он повернулся, вдруг выдав с неприятной снисходительной насмешкой:
– Левченко наверняка спросит о причинах. Стыдно, наверно, будет признаваться в конструктивном дефекте на корабле… из будущего?
«Сукин ты сын, и к чему ты это?» – в этот раз Геннадьича зацепило!
Со старшим помощником на крейсере у него не задалось изначально. Капитан 2-го ранга, явно метивший сам, по выслуге и заслугам, в командиры корабля, принял назначенного сверху пришлого варяга субординированным недовольством.