Рано было торжествовать.
Хуже нет того, как обмануться в уже уверованно свершившемся… а потому неподконтрольной вспышкой гнева и выплеснулось (сколько человек может копить в себе?) – в порыве «что у них там за чёрт вас возьми перемать-коромыслом произошло?!», распалившийся адмирал сразу потребовал прямой голосовой связи.
Вахтенный офицер, редко видевший (если вообще видевший…) командующего в таком состоянии, осмелился возразить и остерёг от использования открытого канала, обоснованно указав на опасность перехвата незашифрованных переговоров какой-нибудь затесавшейся в недоступном поблизости подводной лодкой противника.
– Товарищ вице-адмирал, запеленгуют, ретранслируют, там поймут, что мы далеко не убежали, сделают правильные выводы о возникших у нас проблемах, и жди проблем вытекающих.
– Перехват УКВ-диапазона, как меня информировали, исключён, – ещё было взбрыкнул адмирал… однако примчавшийся на ходовой мостик вместе с Левченко начальник штаба вахтенного поддержал. Скорей уж, чтобы не нагнетать атмосферу. Капитан 2-го ранга лишь молча покачал головой. Этого хватило. Адмиральский мат остался при своих, не уйдя в эфир.
– На сколько они взяли паузу на ремонт?
– И то после полный дать не смогут…
– Погоди ворчать, Иван Ефимович, – перебил кавторанга командующий, подойдя к столу с картой прокладки маршрута, – они сказали «восемь»… Нет, берём по максимуму – девять часов. На пяти узлах. Получается, там, где мы распланировали покрыть на хороших двадцати да без зигзага 160–180 миль, в новых обстоятельствах не получится и пятидесяти. За ночь. Едрёна ж его мать! Так, товарищи! Планы – менять! Придётся дать знать в штаб флота. Скорректировать график. И время.
– И куда мы теперь с такой обузой? Эта задержка может погубить нас всех! – вдруг ополчился начштаба. – Англичане так просто нас не оставят, вцепятся…
– В таком случае давайте топить.
– Кого?..
– Крейсер «Москва». Дабы врагу не достался. Вдруг они не захотят умирать, когда британцы их нагонят, – Левченко будто издевался. – Вот видите, не стали спешить с докладом о том, что идём с ценным приобретением, и правильно. Теперь и докладывать будет не о чем. Концы в воду.
Начштаба оторопело уставился на адмирала – шутит тот или на полном серьёзе? Понимание приходило после…
Информировать штаб флота о своём текущем местоположении, находясь уже в Баренцевом море, необходимо было в любом случае. Шифрограмму отправили спустя час после того, как отбились от авианосной группы противника, предоставив командованию данные о состоянии кораблей, обозначив свой дальнейший маршрут, оставшиеся мили пути, время подхода, всё, что необходимо для координации и взаимодействия – их должны были встретить и подстраховать авиацией и кораблями Северного флота.
Между прочим, в этой связѝ Левченко посчитал важным довести до штабного руководства категорические требования, касающиеся подплава – высланных на коммуникации советских подводных лодок. Суть: субмаринам не приближаться к эскадре! Даже близко. Не опознав, в условиях угрозы торпедных атак противника их попросту утопят под общий расклад.
Зная, что командиры-подводники склонны принимать решения на своё усмотрение, что экипажи уже находящихся в море лодок могут неадекватно истолковать распорядительный циркуляр штаба, Левченко настоятельно подчеркнул, что на данный момент его эскадра состоит из четырёх единиц: четыре крупных корабля в компактном строю, от которых советским подводникам следует держаться миль за десять, во избежание…
Без объяснений.
Стоит сказать, что и в ответной квитанции командования на данную конкретику касательно лишнего корабля в составе эскадры не было никаких встречных уточнений и вопросов.
– Может, они уже что-то знают? – выдвинул осторожную версию начштаба.
– Бросьте, Иван Ефимович. Мало ли с кем мы возвращаемся: например, призовали кого-то или же зацепили по пути с собой своё же судно снабжения.
– Товарищ вице-адмирал, не пора бы нам, наконец, довести до руководства о нашем необычном госте?
«Донести до руководства о…» вызвало особую, однако ж и не то чтоб продолжительную полемику, в итоге прерванную Левченко:
– И что передать? В лучшем случае: «К эскадре присоединился ценный „трофей-артефакт“»?
– Странная формулировка, – фыркнет военком, переглянувшись с офицером особого отдела.
– Я бы вообще пока воздержался от каких-то информационно избыточных, даже зашифрованных сообщений в эфире. Вообще, и тем паче об этом деле, – надавит командным авторитетом адмирал. Краткий, но насыщенный важными элементами рассказ, каков был подход к криптоанализу у британцев, заполучивших немецкую шифровальную машину, и то, как сейчас американцы свободно читают японские коды, произвёл на него более чем надлежащее впечатление.