Издалека он показался не таким уж и большим, и не сказать, что очень уж и пугающим. Лишь пониманием происходящих процессов…
– Мать моя женщина…
Снизу к медленно разрастающемуся в небе радиоактивному облаку потянулся тонкий кривоватый смерчевый столб, формируя узнаваемую по страшилкам-фотографиям грибовидную композицию.
Так и должно было быть! При воздушном, но достаточно низковысотном взрыве создаётся мощный восходящий поток воздуха, втягивающий, буквально засасывающий из моря взвесь водяной пыли, свивая в тугой узел ножку классического ядерного гриба.
– Ё-твоё мухоморчик! – эмоции переполняли.
Когда-то, полистав в сетѝ фото вот таких жутких монстров-красавцев… разных, всяких… он обратил внимание, что имея общую родовую схожесть, каждый атомный взрыв нёс свою образующую особенность, точно индивидуальное лицо и фигуру. Это придавало и без того ненормальному явлению какой-то особый сюрреалистичный контекст, будто бы каждый – это новорождённый демон из преисподней, вырвавшийся из сосуда джинн, поднявшимся в небо грибовидным исполином взирающий сверху на этих беспокойных в своей необузданной дерзости людишек, осмелившихся его разбудить.
Джинн жил своей жизнью.
Конвекция толкала его к выси. Турбулентностью горячих газов облако, разрастаясь, размазываясь до четырёх километров вширь, с высотой под два, стремилось к зениту. За десять минут оно поднимется на высоту шести километров, недолго продержав свою пуповинную связь с морем. Истончившаяся ножка оборвётся.
Так и будет.
Но сейчас не до того… Всё внимание к отражению налёта!
Производительность зенитно-ракетного комплекса «Шторм» определялась его системой управления, обеспечивающей выработку данных стрельбы по одной воздушной цели. Сход ракет с направляющих происходил с интервалом в 40 секунд. Ограничение по минимальной дальности применения составляло семь километров, с порога которых начиналась мёртвая зона. «Эвенджерам» с их 400 км/ч это всего полторы минуты лёта. За полторы минуты каждый из ЗРК успевал выпустить только по четыре ЗУР.
Скопин провожал взглядом уходящие в касательную вертикаль ракетные шлейфы, там, в небе среди уже прекрасно видимых самолётов противника вспухали белые клубочки разрывов, создавая некую неразбериху. Кого-то, и явно не одного, однозначно нанизали на поражающие элементы, всполохами появились огненные отметины, потянулись вниз дымные полосы. Дивизионы зенитчиков, разумеется, будут претендовать на восемь сбитых, по количеству выпущенных ракет. Ещё двоих на себя запишет расчёт левобортной АК-725.
Согласно вводным БИЦ, командир прикажет рулевому взять на два румба вправо, чтобы ввести в действие и вторую артиллерийскую установку, открывая для неё сектор.
Всё, ближняя зона ПВО.
Вражеские самолёты были уже над эскадрой.
Левченко наблюдал за всем в узкую прорезь боевой рубки, скупо бросая короткие распоряжения. Докладывали: сигнальщики на мостиках не видели ни одного вражеского торпедоносца, на деле и представлявших основную, если не главную опасность для линейных кораблей.
«Если действительно так, этот факт можно записать в заслуги вот этого», – ширящееся, вздымающееся кверху, не вписывающееся в известные виды облако от заявленной потомками сверхбомбы всё ещё притягивало внимание. Мысли вице-адмирала прыгали от одного к другому, за дальностью в 18 километров понимание масштаба взрыва исходило из озвученных параметров, он попытался перевести эквиваленты на какие-то более понятные порядки, и не смог представить всю ту армаду бомбардировщиков, которая потянула бы столько тротиловых тонн.
Только и вымолвил:
– Оружие сокрушительной силы.
– И нам про это оружие сокрушительной силы ни слова, – услышал командующего стоящий позади начальник штаба. – Я к тому, какие ещё сюрпризы у них припрятаны? Сигнальщики заметили: у них на крейсере по носу три рогатины для пуска ракет стоит. До этого стреляли только с двух.
Адмирал не ответит, подавшись вперёд с биноклем – «Чапаев» находился под атакой.
Вне всякой зависимости от изменения ситуации приоритетом для пикирующих бомбардировщиков являлись авианосцы. Пилоты лидирующей тройки «Корсаров» (два были уничтожены ЗУР) искали именно плоские палубы. И что бы они там ни сумели рассмотреть с высоты, выбор был отдан наиболее большой полётной площадке.
С которой, кстати, прямо на их глазах происходил подъём самолётов.
«Чапаев» успел выпустить все семь своих оставшихся истребителей за рекордные минуту с небольшим: первый разбежавшийся «Як» ещё не миновал носового среза, а позади уже стартовал очередной, интервал между отмашками составлял 10–15 секунд.