— Да, раньше людей не было. В те времена Эллаль подчинил себе всех младших богов, и они занимались тем трудом, который сейчас выполняют люди, — охотно принялся за новое повествование иджифетец.
Чувствовалось, что парень очень доволен тем, что наконец-то нашел благодарных слушателей и теперь, пользуясь случаем, может пересказывать день и ночь напролет все предания и сказания своей родины.
— Младшие боги трудились день за днем, прокапывая каналы для орошения и благоустраивая земли и города. Но потом они пришли в изнеможение, отказались работать и устроили мятеж, — продолжал тем временем Хетош, — Тогда на совете Энну, Нидуммунда и Эллаля было решено освободить их от возложенного труда. А чтобы было, кому возделывать землю, Нидуммунд предложил создать человека.
— Мятеж, говоришь? — переглянувшись с не менее удивленным Брэгги, переспросил ярл, — И что потом стало с мятежниками?
— После того, как порядок был восстановлен, Энну приказал раскидать их по разным концам земли. А потом, после потопа, о них никто ничего не слышал, — внезапно эретликош остановился, — Дальше можно не идти, к самим энкуррам стража нас все равно не пустит. Пойдем лучше вон туда, — и он повел своих спутников на небольшой холмик, который был совсем близко от их цели.
Обзор с него был хороший, и северяне принялись разглядывать громадины энкурров и более мелкие храмовые постройки непосредственно возле них. Оказалось, что поверхности энкурров были выложены полированными плитами из огромных блоков какого-то белого камня. От них-то и отражалось яркое солнце, из-за чего три величественных сооружения можно было заметить с очень большого расстояния. Несмотря на размеры блоков, которыми были облицованы энкурры, подогнаны они были друг к другу с потрясающей точностью, нордлинги нигде не замечали ни щелей между блоками, ни каких-либо выступов, которые бы нарушали гладкость боковых поверхностей.
— Нет, — думал Турн, — хоть большую часть своей столицы иджифетцы построили сами, это они точно сами построить не могли.
Внезапно двери храма, от которого к Рей-энкурру вела длинная закрытая галерея, открылись. В окружении немногочисленных сопровождающих из них вышла высокая женщина с красивыми тонкими чертами лица и черными, как смоль, волосами до пояса. На ней было длинное чисто-белое платье с ниспадающими просторными рукавами до локтей, плечи ее облегало ожерелье, подобное тем, что носили местные служители богов, но более изящное и выполненное из золота, а на голове был надет золотой обруч с каким-то непонятным украшением впереди.
— Рей-Итта! — восторженно прошептал Хетош, — Солнцеподобная Хашесут!
— Хм… — в замешательстве покосился на эретликоша Турн, — Ну да… Красивая…
По знаку руки одного из стражников к группе, вышедшей из храма, подбежали восемь человек несших на плечах странное сооружение, похожее на высокий резной стул, укрепленный на длинных горизонтальных шестах.
Трое из этой восьмерки заметно отличались от остальных и, увидав их, Турн с Брэгги озадачено переглянулись, а ярл поинтересовался у иджифетца:
— Э-э-э… Хетош, вон те, трое, которые тащат эту штуку на плечах, они что, выкрасились чем-то?
— Нет, это нуи-тши, они как родятся, всегда такие… Эти трое — рабы. Хотя, как рабы, они вообще почти ни на что не годятся. Глупые, никакой сложной работы доверить нельзя. Да и ленивые к тому же… Хуже них только тшу-тха-тши, те вдобавок ко всему еще и упертые, самодовольные и изворотливые…
— Турн, — негромко промолвил скальд, — Так значит это правда, черные люди тоже есть. Неужели все, что рассказывал Аак-Чалан, — чистая правда?
— Похоже, что так, Брэгги…
Тем временем рабы подняли севшую на поднесенное к ней сооружение Рей-Итту, и она вместе с сопровождающими ее стражниками и придворными отправилась по своим делам. На месте, отделившись от группы, остался только какой-то один, еще совсем не старый эретликош с довольно крепким для служителя богов телосложением.
Увидав его, Хетош с лютой злобой прошипел:
— Ашарситх!
Нордлинги удивленно уставились на своего спутника. Некоторое время, молодой служитель богов, нервно сжимая кулаки и играя желваками, напряженно смотрел то вослед удаляющейся Рей-Итте с придворными, то на оставшегося возле ворот храма, а потом сказал:
— Походите пока без меня, потом вечером встретимся в той же корчме, — и быстрым шагом отправился куда-то вглубь города.
— Ну и как это понимать? — почесал за ухом скальд, глядя на удаляющуюся спину их провожатого.