— Я — Турн, а он — Брэгги, — кивнул в сторону скальда Турн.
Брэгги слегка наклонил голову в знак почтения и, как бы, между прочим, отступил на полшага назад, явно предлагая ярлу самому вести дальнейший разговор.
— А это кто? — указал на маленького зверя Турн.
— Это — Читтах, — ответила девушка, — Он — мауш, священный зверь.
— Да? Ты священный зверь? — спросила Дхари своего маленького любимца, заглядывая в его желто-зеленые глаза с вертикальными зрачками.
Священный зверь, конечно же, ничего не ответил и только довольно сожмурил свои круглые глаза и растопырил усы.
— Маушов сделали боги из настоящих читтахов, поэтому они священные, — продолжила девушка, чмокнув зверька в нос, — Настоящие читтахи очень сильные и большие. Вот такие, — и она указала расстояние от земли до середины бедра, — Но мой Читтах мне нравится больше.
— А зачем боги сделали маушов?
— Чтобы маушы охотились на этих маленьких мерзких серых тварей с длинными отвратительными голыми хвостами, — и Дхари передернула плечами, сморщив носик от отвращения.
— На мышей, или на крыс, — улыбаясь, догадался Турн.
— Ну да, я их терпеть не могу, — тоже улыбнулась в ответ девушка, и, сунув Читтаха в руки ярлу, сказала — Подержи-ка его.
Турн подхватил зверька и попробовал придерживать его согнутой рукой, как до этого делала его хозяйка, но видимо, немного не рассчитал свои силы и слишком сильно прижал Читтаха. Маленький священный привереда тут же недовольно взвыл и, зашипев, больно цапнул Турна за руку своими маленькими клыками, а затем принялся отчаянно царапаться и вырываться.
— Ну-ну, не так сильно, ему же больно, — укоризненно сказала Дхари, принимаясь утешать своего любимца, почесывая ему за ушами.
— Ну… я… Да как… — беспомощно забормотал ярл оглядываясь на Брэгги и пытаясь найти у него поддержку. Но скальд только иронично улыбнулся и развел руками.
Тем временем девушка все-таки успокоила Читтаха, а затем достала из-за широкого пояса, которым было подпоясано ее светло-зеленое платье, маленькое бронзовое зеркальце и костяной гребешок, и принялась поправлять прическу, которая растрепалась, пока она ловила своего любимца. Лицо же ее при этом выражало такую сосредоточенность, а действия были настолько тщательны, что Турн, глядя на нее, никак не мог удержаться от того, чтобы не расплываться все шире и шире в улыбке. Наконец ее длинные, вьющиеся волосы были аккуратно уложены, и Читтах перебрался на руки к собравшейся уходить хозяйке.
— А ты не боишься так ходить, совсем одна, вдруг кто-нибудь пристанет? — неожиданно для самого себя ляпнул Турн.
— Ко мне?! Да ты что? — и Дхари изумленно уставилась на ярла широко раскрытыми глазами, — Я же Аах богини Баштис!
— А-а-а… — тупо протянул Турн, отчаянно перебирая в уме все сведения, полученные от Хетоша, и понимая, что не имеет ни малейшего понятия не о чем подобном.
— А, ну да, вы же не здешние, — сжалилась девушка, глядя на его растерянное лицо, — Ну ладно, проводишь меня в храм, я тебе обо всем по дороге расскажу.
Обрадованный ярл обернулся и наткнулся на смеющийся взгляд Брэгги, явно от души веселившегося над происходившим разговором.
— Ну, Турн, — сказал скальд, улыбаясь во весь рот, — Настолько глупый и в тоже время довольный вид имел только Сигги, когда Аак-Чалан сказал ему, что Ай`игель теперь его жена.
Нет, нет, я с вами не пойду, — добавил он, махнув рукой, — Опять куда-то тащиться через полгорода, избавьте боги!
— …Ну вот, это и есть храм, посвященный Баштис — богини радости и веселья, — указала Дхари на сооружение, к которому они подходили по длинной тенистой аллее.
Храм Баштис определенно радовал глаз гораздо больше, чем храм двух богов-Проводников, впрочем, как и положено храму, посвященному богине радости. Был он не такой высокий, но зато со всех сторон его окружала зелень сада. Вдоль аллеи стояли раскидистые деревья, меж которых порхали какие-то мелкие голосистые птахи, а по обеим сторонам от нее за деревьями прятались два больших пруда, облицованных зеленоватым обтесанным камнем и почти сплошь заросших белыми и желтыми кувшинками. Сад время от времени пересекали заботливо посыпанные песком аккуратные тропинки, петлявшие между невысокими кустами. Вдобавок ко всему день уже клонился к вечеру, и вся зелень вокруг начала приобретать какой-то едва заметный золотистый оттенок.
— Красиво, прямо на сердце легче становится…, — думал Турн, шагая по похрустывающему под сапогами песку к входу в храм.