Во внутреннем дворе храма еще никого не было и Турн, подойдя к устроенному в его центре искусственному источнику в виде невысокого каменного цветка с широкими лепестками, с которых в пруд стекали журчащие струи воды, первым делом ополоснулся по пояс. Затем, от нечего делать, он стал выполнять упражнения, которым его с Сигги обучал еще Галард в родном городище.
Тогда ни Турн ни Сигги никак не могли понять, зачем воевода уделял столько внимания этим вроде бы простым движениям, и почему он очень строго требовал собранности и предельной тщательности при их выполнении. Но сейчас будто какая-то пелена упала с сознания, и он с удивлением чувствовал, как при каждом его движении через мускулы текут непонятные силы, с каждым повторением делающие его все более гибким и подвижным. Полностью захваченный новыми ощущениями Турн повторял свои упражнения раз за разом, совершенно не обращая внимания, как служительницы храма, начавшие уже просыпаться и выходившие из своих опочивален во двор, с удивлением и интересом наблюдают за ним.
— Эй! Турн! — внезапно вырвал его из странного состояния голос Хетоша.
Остановившись и повернувшись в ту сторону, откуда, как ему показалось, послышалось восклицание, ярл с некоторым удивлением действительно увидел молодого эретликоша. Иджифетец торопливым шагом направлялся к нему, на ходу отвешивая в знак уважения небольшие поклоны служительницам Баштис.
— Турн, — взволнованным шепотом начал он приблизившись, — пойдем быстрее со мной. Мне нужна твоя помощь, это очень важно.
— Ну ты так сразу… Не могу же я так просто уйти… — в замешательстве начал ярл оглядываясь в сторону покоев Дхари и встречаясь взглядом с их хозяйкой, которая оказывается уже тоже проснулась и сейчас стояла на пороге.
Увидев, что внимание молодых людей обратилось на нее, Дхари не заставила себя долго ждать и направилась к ним.
— Мое почтение, госпожа Аах, — сказал Хетош, низко склоняясь при ее приближении.
— Приветствую тебя, служитель Нирриаха, что привело тебя сюда? — ответствовала Дхари, движением руки призывая его выпрямиться.
— Госпожа Аах, мне бы очень хотелось, чтобы ваш гость уделил мне некоторое внимание и желательно некоторое время. Как мне представляется, дело очень важное и не терпит промедления, — произнес эретликош выпрямляясь, но продолжая стоять с почтительно склоненной головой.
Турн подошел к девушке и пожал плечами, давая понять, что он представления не имеет в чем тут дело. Та грустно улыбнулась и погладила его по щеке:
— Я знала, что ты скоро уйдешь. Я слышала, что сказала тебе богиня вчера, перед алтарем.
— Я постараюсь вернуться, как только смогу, — тихо сказал ярл, заглядывая в ее повлажневшие глаза, — Сегодняшняя ночь… — начал было он, но Дхари, быстро приложив палец к его губам, вновь, как тогда, в храме, заставила его замолчать.
— К сожалению, я почти не помню сегодняшней ночи, — еще более грустно ответила она и, отвернувшись, пошла к себе.
Погрузившись в собственные мысли, ярл шел по аллее прочь от храма Баштис, совершенно не реагируя на то, что Хетош отчаянно пытается привлечь его внимание, и в нетерпении даже время от времени дергает его за рубаху. Внезапно он остановился и, уставившись тяжелым взглядом на эретликоша, спросил:
— Слушай, это что, если этой Баштис захочется поразвлечься с мужиком, она так вот запросто берет и вселяется в Дхари без всякого разрешения?
На пару мгновений Хетош буквально остолбенел, а потом уткнув палец в лицо Турну и буквально задыхаясь от гнева и обиды выпалил:
— Слушай ты, северянин!!! Ты что, думаешь, что великая богиня Баштис это какая-то портовая девка?!! Что она каждый день кидается на кого ни попадя?!! Да за всю жизнь Аах богиня только один раз пользуется ее телом для такой цели!! А бывает что и вообще ни разу! Я тебе прощаю эти мысли только потому, что ты мой друг!!!
— Ну ладно, ладно, — и Турн с просветлевшим лицом примирительно поднял ладони, — Рассказывай давай, что у тебя за дело!
— И, между прочим, боги делают Аах только того, кого без этого все равно ожидала бы ранняя смерть, — буркнул эретликош.
Дернув плечом, Хетош резко отвернулся и зашагал вперед по аллее, но все же через некоторое время успокоился и начал свой рассказ: