Изредка поддавая ногой камешки и глядя, как они шлепаются в темную воду, Мерк плелся вдоль дамбы водохранилища держась возле самого уреза воды. Этот водоем предназначался для водоснабжения Шимаве и был сооружен уже очень давно, в те времена в водохранилище, говорят, даже водилась рыба. Но постепенно все больше разрастающийся мегаполис практически вплотную стиснул его. Неконтролируемые стоки с городских улиц стали неизбежно проникать и в само водохранилище и в грунтовые воды вокруг него, при этом медленно, но верно истребляя в нем всю живность за исключением каких-то совсем мелких водорослей. Через сколько фильтрующих устройств теперь проходила вода прежде чем попасть в систему водоснабжения, знали только боги и техники водозаборных сооружений мегаполиса. Но все равно, ни один здравомыслящий житель Шимаве не рисковал пить воду из водопровода напрямую, без дополнительной очистки.
Зрелище мрачноватого и холодного водоема отнюдь не поднимало Мерку настроения. После того, как они с Ирганом вернулись из памятной поездки к Эссемскому хребту, прошло почти шесть месяцев. Тогда, буквально на выходе из вагона монорельса, его друг наткнулся на рекламу одной из компаний, занимавшейся вербовкой рабочего персонала. То пафосное заявление звучало не иначе как: «Если Вы нуждаетесь в изменении своей жизни в лучшую сторону, то у нас найдется то, что Вам нужно!» и, невольно заинтересовавшись таким странным совпадением, он решил побывать в их офисе. Один вариант, и он же единственный, у представителей компании для Иргана действительно нашелся и, как ни странно, он предполагал отъезд из Шимаве в область, управлявшуюся совершенно другим мегаполисом. Повинуясь необъяснимому наитию, молодой человек счел такое стечение обстоятельств именно тем, что он искал. Не вдаваясь особо в разъяснения своих действий и не слушая чьих-либо отговорок, он затратил пару недель на увольнение с энергокомплекса и оформление необходимых документов и теперь уже более четырех месяцев как пребывал где-то на строительных объектах одной из корпораций специализирующейся на добыче энергоресурсов.
Все это время Мерк приглядывался к девушке о которой его друг упомянул на озере Лоти-Деш, и чем больше проходило времени, тем больше он понимал, что попал в тупик. Она совершенно не проявляла каких-нибудь магических способностей. По крайней мере так, как это делали Ирган и он сам. Кроме того, периодически за ее плечом промелькивало что-то такое, что ввергало Мерка в самую настоящую оторопь. С какой такой стати Ирган вообще упомянул о ней, не поддавалось никакому осмыслению.
Отчаянно поддев ботинком очередной камешек Мерк поднял голову и посмотрел вдоль берега. Он никак не мог понять, что его сегодня дернуло потащиться практически на противоположный конец мегаполиса.
Немного поодаль, у самой кромки воды, виднелась чья-то одинокая фигура. Недоумевая, кому еще могло прийти в голову полюбоваться этим унылым пейзажем, он невольно прибавил ходу. Через несколько минут Мерк наконец-то разглядел того, кто это был и от удивления даже опешил. Встретить здесь девушку с мольбертом художника было почти столь же невероятно, как выловить из этого водохранилища рыбу. И, тем не менее, перед ним была именно художница, увлеченная своим делом, и совершенно не обращающая внимания на подходящего молодого человека. Осторожно, стараясь ее не отвлекать, Мерк поднялся чуть выше по дамбе, чтобы из-за ее плеча взглянуть на получающийся рисунок. Подойдя поближе и бросив взгляд на полотно, он по-настоящему обалдел.
На холсте не было водохранилища. И зданий мегаполиса, видневшихся на противоположном берегу, там не было тоже. Зато там был скалистый берег моря, бушующего и катящего свинцовые валы волн. А на берегу были двое — мужчина и женщина. У женщины, сидевшей на камне, собранные в толстую длинную косу волосы открывали уши с заостренными кончиками.
— Похоже, из Древних, — тотчас молнией промелькнула мысль.
Кем же был мужчина, из-за его распущенных и развивающихся волос понять было нельзя. Он стоял позади своей спутницы, кутавшейся в подбитый мехом плащ, и слегка приобнимал ее за плечи. Они смотрели в сторону далекого горизонта, и их лиц не было видно. Поодаль, в стороне от них, высились тонкие шпили замковых башен нацелившихся в бледное пятно солнца едва-едва проглядывавшего из-за плотных туч.
Несмотря на то, что картина была еще далека от завершения, в Мерке она тотчас вызвала острое ощущение глухой тоски, одиночества и неизбежной потери чего-то…