Насколько же они хорошо знают, как эта система работает! — продолжала кривить губы в горькой усмешке Властительница, — Ничего удивительного и в том, что они могут прогнозировать варианты действий тех, кто в нее включен…
— Хм. Считаешь, что они и в отношении нас проводили эту свою стратегию? — с сомнением поинтересовался у нее правитель.
— Вряд ли. Возможно, позднее их стремление подобрать наиболее успешный вариант для линии своих действий и впрямь вылилось в настоящую стратегию, но в те времена их, по-моему, интересовало только одно: заполучить тех, кто будет их кормить и обслуживать, и поддерживать такое положение вещей как можно дольше.
— А теми, кого им удалось заполучить, как раз и оказались мы… Причем кормить их мы, похоже, продолжали и после того, как они перешли в бестелесное состояние… Да уж… Вот так-то, «источник Пыли Жизни», — и Нидуммунд, подняв кубок на уровень глаз, невесело усмехнулся своему отражению на его блестящей поверхности, — И вдобавок ко всему мы еще и сами очень заботливо поддерживали сложившийся для этой цели порядок…
Долг перед кланом… Верность памяти предков… Неужели все это было только уловками использованными элитарными верхушками для сохранения этой сложившейся системы, при которой они сами продолжали бы занимать свое избранное положение?!
— Нет, не только, — неожиданно очень просто разрешил он свои затруднения, — По крайней мере, для нашего клана. Большая часть этой самой нашей элиты до сих пор продолжает находиться в прежнем Мире вместе со всеми ожидающими следующей волны переселения. И если бы само переселение предназначалось исключительно для избранных, то тогда это и впрямь были бы пустые слова и уловки…
Да и изыскание ресурсов для его подготовки мы начинали с себя, а не выжимали их из тех, кто был нам подчинен…
— Ну и сколько он так может болтаться? — валяясь на охапке сена, наблюдал за Хетошем Турн.
Уже почти полдня, как они сидели в этом каменном мешке, а эретликош все никак не уставал мотаться от одной стены к другой. При этом он на ходу бурчал себе под нос всевозможные проклятия в адрес стражников, тупых настоятелей своего храма и особенно Ашарситха. А если принимать во внимание то, что тюрьма-колодец имела четыре шага в поперечнике, то его мелькания уже изрядно набили ярлу оскомину.
— Не надоело еще? — наконец спросил он тоном не сулящим Хетошу ничего хорошего.
Вместо ответа эретилкош задрал голову к дыре, через которую их спихнули в эту клетку, и изо всех сил заорал:
— Сыны кемлоша! Чтоб вы, сдохнув, остались без покровительства Эннубиаша! И чтоб псы безродные брехали над той помойной ямой, которая будет вам могилой!
Покончив со своей тирадой, он некоторое время постоял, ожидая ответа. Но видимо стражникам приходилось выслушивать и не такое, и ожидания Хетоша не увенчались успехом.
— Надоело, — устало сказал он, опуская взор на ярла, и сел рядом свесив голову.
Да уж, все пошло совсем не так, как ожидалось. Когда Хетош и Турн вывели пошатывающегося Са-Рея из подземелья храма, первый же попавшийся им служитель Нирриаха на несколько мгновений буквально остолбенел, а затем побежал вглубь храма громкими криками призывая кого-то. Не успели молодые люди и глазом моргнуть, как вокруг собралась целая толпа эретликошей, которые склоняя спины в поклонах пытались коснуться кого-нибудь из них. Однако почти сразу же появившийся отряд стражи сноровисто растолкал служителей храма и, встав кольцом вокруг Са-Рея и его спутников, направился с ними во дворец.
Когда «солнцеподобная» Хашесут увидела молодого Са-Рея, ее будто ветром сдуло с трона. Схватив его в объятия, Рей-Итта чуть ли не шипела подобно маушу на своих придворных, которые со всех сторон подобострастно бросились к ней выражать свои восторги. Впрочем, начальник дворцовой стражи оказался парнем расторопным и его воины быстро оцепили Хашесут с сыном и, не особенно церемонясь, древками копий отгоняли всех любопытных.
Постепенно порядок был восстановлен и Рей-Итта, заняв свое место на троне, принялась распрашивать Са-Рея а о том, что с ним случилось. Но тот был еще очень слаб, рассказ давался ему с трудом, и вдобавок ко всеобщему удивлению оказалось что он практически ничего не помнил из того, что с ним приключилось. Единственное что Са-Рей помнил отчетливо, это как он очнулся в каком-то мрачном месте и как какой-то эретликош отпаивал его различными снадобьями.
Услышав эти слова, Хетош приосанился и засиял как золотая монета, явно ожидая, что сейчас на него будет обращено благосклонное внимание. Но его надеждам не суждено было оправдаться. Внезапно во дворец вбежал главный настоятель храма Нирриаха.