— Пожалуй, я рискну, — ответил ничуть не потерявший благодушного настроения Эллаль.
Несколько долгих мгновений д`хагон не сводил с него своего тяжелого взгляда, а затем заявил:
— Ты пожалеешь о своем решении, Властитель, — и, поднявшись со своего кресла, быстрым шагом покинул зал.
Эллаль еще некоторое время продолжал оставаться на месте, а затем поднялся и, сцепив руки за спиной, в глубокой задумчивости принялся медленно прохаживаться от одной стены к другой. Наконец и он направился к дверям и, не обратив никакого внимания на замерших возле нее Ваппуатха и Эннубиаша, скрылся за ними.
Оба смотрителя с облегчением перевели дух и почти одновременно посмотрели на стол, сидя за которым, посол д`хагонов вел свою беседу. На самом его краю лежал свернутый в тонкую трубку пергаментный свиток, толи в спешке позабытый Джах Х`веем, толи брошенный им по причине того, что был ему больше не нужен.
Заметив его, Ваппуатх с Эннубиашем коротко переглянулись, и последний вопросительно приподнял одну бровь…
— …Значит, это и есть тот самый Мир, из которого д`хагоны пожаловали в наш? Почему-то я представлял себе его совсем иначе… Впрочем, в те времена он возможно действительно выглядел иначе, — думал Властитель Срединных Земель, подойдя к окну и глядя на открывающийся из него приветливый пейзаж, — А теперь, значит, наоборот — мы сами заявились в этот… Хм, маятник пошел в обратном направлении?…
— Что же было дальше, Ваппутах? — наконец поинтересовался он, вновь оборачиваясь к смотрителю.
— В следующий раз мы увидели д`хагона уже спустя изрядный промежуток времени, — немедленно отозвался тот, — Причем вид у него был еще более решительный и целеустремленный, нежели тогда, когда он требовал аудиенции у Властителя Мира. Посол с ходу потребовал у Эннубиаша, чтобы его доставили к месту, где находился аппарат, на котором он прибыл, а когда они улетали, заявил мне буквально следующее:
Передай своему Властителю, что если он и впрямь хочет править в этом Мире, то договориться со мной ему придется. Иначе д`хагоны будут действовать через других посредников, и дела этого Мира будут осуществляться вообще без его участия.
Когда я передал эти слова Властителю Эллалю, они его сильно обеспокоили. Он немедленно вызвал своих людей и, насколько я понял, поставил перед ними задачу по возможности прояснить все о перемещениях д`хагона до отлета.
Не знаю, чего уж они там разузнали, но переполох поднялся вскоре изрядный. Такой, что не успел «Буревестник» с Эннубиашем вернуться и коснуться земли, как все уже указанные мною персоны тут же погрузились на его борт, и отправились в обратном направлении.
— Ничего не понимаю, неужели все действительно настолько плохо? — и, недоуменно разведя руками, Нидуммунд принялся прохаживаться по комнате, — Да и что вообще такого мог проделать этот д`хагон, чтобы в одночасье все настолько осложнить?
— Муж мой, пытаясь понять, чем же этот д`хагон сумел так встревожить твоего брата, ты, по-моему, упустил одну маленькую деталь, содержавшуюся в сообщенных Ваппуатхом сведениях, — вдруг заявила ему Ниннурсах.
Порывисто развернувшись в ее сторону, Властитель Срединных Земель столкнулся с каким-то неприятно спокойным взглядом супруги. На мгновение повисла напряженная пауза.
— И что за деталь? — наконец с настороженным любопытством поинтересовался он, зная, что обычно подобный вид Ниннурсах сулит действительно серьезные неприятности.
Даже Ваппуатх невольно замер, глядя на Властительницу, и в ожидании ответа весь обратился в слух.
— Такая, что супруга Эллаля с ним не полетела, а с теми, кто обычно помогал ей в исследованиях, сейчас находится в медицинском центре, — заявила та и, немного помедлив, принялась объяснять…
Ранняя весна все больше оживляла окрестные леса вокруг храма Чао-Лонг. Первые мелкие птахи уже вовсю радовали слух голосистыми трелями и без всякой боязни скакали даже по внутреннему двору. Радуясь теплому солнцу и успешно проведенному поединку, Турн с улыбкой наблюдал, как один из звонкоголосых певцов опустился на деревянную крышу навеса, под которым сидел чиф-фа Унь Лэй, и принялся выводить свои трели.
В памяти ярла всплыл тот день, когда он и Хетош в сопровождении Унь Лэя впервые вошли в ворота храма. К немалому удивлению молодых людей, все находившиеся во внутреннем дворе, завидев прибывших, немедленно склонились в почтительном поклоне. Это уже потом они узнали, что приведший их к воротам Чао-Лонг ру-ямец, есть ни кто иной, как искусный мастер-учитель или, как называли его сами ру-ямцы, «чиф-фа». Унь Лэй, язык не поворачивался назвать его старым, хотя он давно уже успел разменять пятый десяток, обучил и воспитал многих известных бойцов и был одним из пяти самых уважаемых и почитаемых наставников храма.