Наконец внутри него повисла полнейшая пустота, и он медленно лег, выпрямившись на циновке. В следующее мгновение в его глазах стало гораздо светлее и он ощутил себя зависшим над полом.
— Ага, а вот это уже знакомо, — мелькнула даже не мысль, а какая-то тень мысли, когда Турн попытался встать и обнаружил себя плавающим где-то посередине между потолком и полом пещеры.
Неторопливо он огляделся вокруг и заметил, как в отверстия для ключей с той стороны двери проникает еле заметное синеватое свечение. Приблизившись к двери, ярл протянул руку к замочной скважине и осторожно коснулся этого странного свечения. Пальцы, не встретив никакого сопротивления, тут же ушли в толщу двери и стало совершенно ясно, что ее метал не мог препятствовать Турну. Осмыслив это, он собрался с духом и шагнул вперед, в следующее мгновение оказавшись по ту сторону двери.
За ней открывался уже целый квадратный зал, вырубленный в скале. Хотя, скорее всего, пещера здесь существовала всегда, а уже затем кому-то понадобилось обтесать ее стены и обработать потолок, придав ему вид стрельчатого купола. Стены и сводчатый потолок пещеры были словно унизаны капельками того самого сияния, которое Турн заметил через замочные скважины. В четырех углах возле стен стояли саркофаги, около шести шагов в длину, сделанные из полированного камня. На них таких капелек было гораздо меньше, из-за чего они темнели в углах пещеры мрачными громадами, а на их крышках виднелись непонятные для Турна надписи, по буквам которых проплывали настоящие клочки непроницаемой тьмы.
После того, как Турн приблизился и остановился в центре зала, эти сгустки начали проскальзывать по саркофагам гораздо чаще, а затем вдоль стен стала подниматься вверх какая-то темная пелена. Внезапно ярл словно очутился под куполом из этой самой пленки и почувствовал, как его разум буквально разрывается на части. К счастью, это длилось недолго, и вскоре окружающий его мир разлетелся на куски, а непроглядная тьма милосердно погасила сознание.
Постепенно мрак рассеялся и Турн обнаружил себя стоящим перед храмом, вход в который охраняли двое воинов в церемониальных панцирях из коричневой дубленой кожи и украшенных золотыми листьями. На плечах у обоих были длинные ниспадающие алые плащи, а на головах островерхие шлемы, украшенные султанами из конских хвостов и наглухо закрывающие верхнюю часть лица и щеки. Окинув взглядом строение, внешне сильно напоминающее усеченный энкурр, ярл прошел мимо стражников и направился внутрь.
Внутри храм представлял собой одно просторное помещение с куполообразным сводом. В центре купола было сделано достаточно большое круглое отверстие из которого падали рассеивающиеся солнечные лучи, а снизу, прямо под ним, стоял алтарь из ограненной глыбы прозрачного камня. Вертикально сверху в камень был воткнут меч, совершенно обычный боевой клинок без каких либо украшений и излишеств. Единственно, что отличало этот клинок от тысяч его собратьев, это навершие, выполненное в виде диска, из центра которого в стороны расходились четыре закручивающиеся по спирали луча.
Это был символ какой-то войны, которую нельзя было прекратить никаким способом. Как и невозможно было вытащить этот меч из камня. Все это Турн знал с абсолютной уверенностью, и хотя ни малейшего понятия об источнике этой своей уверенности не имел, не испытывал по данному поводу никаких сомнений. Не испытывал он ни малейших сомнений и по поводу того, что ему нужно делать дальше.
Пройдя прямо к алтарю, ярл встал на одно колено и склонил голову, в которой тотчас зазвучали слова молитвы на каком-то незнакомом языке, совершенно не похожем ни на что ранее слышанное. Текущие друг за другом слова образовывали причудливое и чарующее сплетение, которое вызывало перед внутренним взором Турна быстро сменяющиеся картины из истории какого-то большого и могущественного государства.
Государство процветало, жизнь в нем кипела ключом, и население его постоянно разрасталось, постепенно покрывая всю территорию многочисленными городами. Вскоре собственных земель им стало не хватать, и небольшие соседние государства были либо подчинены сразу и безоговорочно, либо были постепенно поставлены в такие условия, при которых ничего не оставалось кроме как просить о добровольном присоединении.
Но затем интересы этого государства столкнулись с интересами другого, не уступающего ему в могуществе. В результате начался затяжной вооруженный конфликт, в течение которого боевые действия велись повсеместно и с применением средств поистине ужасающей разрушительной мощи. Самым страшным из них было оружие, вспыхивающее как тысяча солнц и выжигающее далеко все вокруг. У тех же, кому посчастливилось избегнуть испепеляющего пламени, но кто, тем не менее, находился недостаточно далеко от места воздействия такого оружия, по истечении времени начинали выпадать волосы и ногти, а затем их косили неведомые болезни.