Война была прекращена только из-за того, что обоим государствам стала угрожать какая-то не понятая Турном общая для всех опасность и все силы были брошены на создание подземных убежищ, в которых население надеялось ее избежать.
Но больше всего ярла поразило совершенно другое — вид жителей этого государства. Они все как один были очень высокие, и отчего-то Турн совершенно не сомневался, что гораздо выше обычного человека. Головы их были с немного заостренным кверху черепом, а лица были с тонкими носами и губами и обладали каким-то странным и непривычным взору изяществом. Те же, кому не посчастливилось полностью избегнуть последствий применения испепеляющего оружия, но кто, тем не менее, выжил, по прошествии времени превращались в поистине отвратительное зрелище.
Все это промелькнуло перед глазами ярла с поразительной скоростью и, тем не менее, он отчетливо видел каждую малейшую деталь пейзажей встававших перед ним. Единственное, что он не успел разобрать, это перед лицом какой такой опасности непримиримые враги были вынуждены прекратить свое противостояние.
Картина, которую он наблюдал, внезапно начала скручиваться перед его взором в точку, а затем все естество Турна потряс чудовищный удар и он очнулся лежащим в темноте на циновке. Его терзал чудовищный голод, тело окоченело от жуткого холода, а виски разламывались от боли.
— Эйтоны… Это эйтоны… — пульсировала в голове единственная мысль когда он с трудом подтянул ноги к груди и закрыв глаза свернулся в клубок.
Сколько он так пролежал, Турн не знал, но наконец раздался звук открывающейся двери и на его веках заплясали блики от факельного огня. Он почувствовал, как чьи-то руки переворачивают его, проверяют биение сердца и дыхание, а затем услышал, как голос его провожатого сказал с облегчением:
— Живой!..
Наконец, после того как Турн и Хетош, которому его испытание тоже далось не слишком то легко, медленно но верно восстановили свои силы, их навестил Унь Лэй. Когда чиф-фа наконец убедился, что друзья действительно пришли в нормальное состояние он вновь завел разговор о выборе который им предстояло сделать.
— Прежде всего, хочу кое-что вам сказать. Что касается тебя, Хетош, то я не очень хорошо знаю истории твоей страны, и поэтому мои слова будут касаться в основном Турна, — он коротко взглянул на ярла, — но возможно они не будут лишними для вас обоих.
Так вот, я знаю, Турн, что в твоих землях идет не самая лучшая слава о тех, кого тебе удалось повидать в пещере. Тем не менее, они — представители богов, очень давно правивших на этих землях. И сами они в свою очередь потомки еще более древних богов.
Издавна этот мир вращается на ободе Колеса Времени периодически разрушаемый и вновь воссоздаваемый из праха Высшими Силами. И самые лучшие из наших богов выбрали для себя участь хранителей жизни в нем. Именно поэтому они вмешиваются в события мира только тогда, когда ему грозит опасное нарушение равновесия или порабощение враждебными силами. Большую же часть времени их вмешательство не требуется, и они пребывают в великой медитации, узнавая о переменах в мире только с помощью наших молитв обращенных к ним.
Унь Лэй замолк, внимательно глядя на молодых людей и словно предлагая им обдумать услышанное, а потом вновь продолжил:
— Теперь вы имеете возможность взглянуть на все те истории, которые всегда знали, и с другой стороны. Как понимаете, я не буду вас уговаривать или убеждать в правильности действий наших богов. Тем не менее, я сказал о той роли, которую они для себя избрали, и теперь вы знаете, что побудило их к таким действиям. Больше мне особо нечего сказать. Только то же, что и ранее — выбор теперь за вами.
Турн долго молчал, склонив голову и упершись взглядом в доски пола. Непросто было взглянуть на все то, что он считал единственно верным, с точки зрения тех, кого всегда считал старым врагом. И совсем непросто было осознать, что все они отнюдь не были сосредоточием беспросветного зла. Все это совершенно выбивало из колеи и мысли, крутящиеся в голове ярла, напоминали растревоженный улей.
Друг его тоже пребывал в тягостном молчании. С тех пор как Хетош пришел в себя, он вообще ни разу не рассказывал о том, что собственно ему удалось узнать, проходя свое испытание. Но, судя по его виду, и ему открылись кое-какие необычные моменты, по-другому проливающие свет на все то, что он знал.