Иджифетец присел около мешка и, развязав затягивающий его ремешок, запустил руку внутрь:
— Это еще что такое? — скривился он, вытаскивая за хвост дохлого хорька, в зубах которого торчал свернутый трубочкой кусок тонкого пергамента.
— Это и есть послание, — последовал ответ, — На записке нашим Патриархом написано: «Я нашел его маленьким и ничтожным. Выкормил и вырастил его. Но он так и не отучился кусать руку кормящую его. В конце концов, мне это надоело».
— Ну-ну, — хмыкнул Турн, разглядывая «послание» болтавшееся в руке Хетоша, — Патриарх что, действительно собственноручно свернул голову этому бедолаге?
— Нет конечно, — усмехнулся уй-син, — Это воришка, повадившийся лазать в нашу кладовую и попавшийся в ловушку.
— Хм, от этого содержание намека становится лишь изощренней, — усмехнулся Турн и, обратив взгляд на посланца Унь Лэя, спросил, — И когда нам отправляться?
— Да хоть сейчас, — откликнулся тот и, развернув один из свертков, вытащил два одинаковых меча, — А это вам подарок лично от Унь Лэя.
Ярл взял один из клинков и оглядел его, пробуя, как тот сбалансирован и как лежит в руке. Меч был безусловно хорош, и к тому же он, как и его близнец, один в один напоминал клинок виденный Турном в видениях, пришедших к нему во время испытания. За исключением того, что на диске навершия было изображено солнце, а не четыре спиральных луча.
— Надо побыстрее отправляться, — заявил Хетош, как только уй-син покинул помещение, — А то, как бы это послание не завоняло, — и он принялся завязывать мешок…
Темный зимний вечер полноправно вступил в мегаполис залитый холодным светом мигающих реклам и искусственного освещения. Резкий порывистый ветер без устали гонял по тротуарам колючую поземку и завывал протяжным дурным голосом. Из-за позднего времени и плохой погоды на улицах уже давным-давно не было видно ни одного прохожего и их пустынный покой нарушался лишь очень редкими торопящимися машинами. Полное безлюдье, заупокойный свист ветра и крутящиеся на улицах снежные вихри превращали Шимаве в настоящую материализовавшуюся фантасмагорию.
Оторвавшись от вида за окном, Ирган пересел с подоконника в кресло и еще раз окинул взглядом новое прибежище своего друга. В принципе оно мало отличалось от предыдущего, только отсутствовала почти вся бытовая электроника. За прошедшее время Мерк сменил место проживания и, по его словам, сильно сократил свой прежний круг общения. Кроме того, он, руководствуясь наблюдениями, рассказанными Ирганом, устроился еще на одну работу и теперь был загружен целыми днями. Вот и сегодня он должен был прийти только поздно вечером и Ирган, пересекшийся с ним днем и получивший ключ-карту для доступа в его жилище, вынужден был коротать время в почти пустой квартире, в которой как и прежде единственным потенциальным развлечением была компьютерная консоль. Вот только доступ в нее был закрыт паролем, известным только Мерку, а сообщить его тот конечно не потрудился.
Ход мыслей молодого человека перескочил на его товарища. За последнюю пару месяцев с тем происходило что-то не совсем понятное и, похоже, началось это именно после визита на Ессе-Лэм. Так и не было абсолютно ясно, удалось ли Мерку избавиться от мешавших ему каналов-связей, но постепенная потеря энергетики, неизменно наблюдавшаяся у того прежде, все-таки прекратилась. Тем не менее, его энергетическая сфера по-прежнему напоминала сильно выжатый лимон и тенденции к восстановлению не наблюдалось даже не смотря на то, что он максимально экономно относился к энергетике попадавшей в его распоряжение. Малейший накопленный ее излишек постоянно куда-то исчезал и в распоряжении самого Мерка находился лишь ее предельный минимум. А сомнительное удовольствие убедиться в том, что такое состояние пребывания на «голодном пайке» является отнюдь не самым веселым времяпрепровождением, Ирган уже имел и сам.
Кроме того, сзади на поверхность энергосферы Мерка словно прилипла какая-то тонкая серая пленка, и когда он сосредотачивался в поисках решения какого-либо вопроса, то эта пленка разворачивалась в жутковатое подобие развеваемого ветром плаща. В стороны же от этого колеблющегося полотнища уходили какие-то очень тоненькие энергетические ниточки, само существование которых улавливалось только на предельной грани восприятия. Тем не менее, Иргану однажды удалось-таки зацепиться вниманием за одну такую нитку и его сознание, скользнув вдоль нее, совершило невероятное калейдоскопическое путешествие. Он словно за несколько мгновений с молниеносной скоростью пронесся по множеству различных мест на планете и, мельком взглянув на них, вернулся назад в свой мегаполис. Создавалось впечатление, что эти самые нити соединяли все посещенные места неким подобием паутины, и что самое странное, ни одно из них не было творением человеческих рук. Леса, озера, горы, реки и даже, кажется, какие-то морские берега, но ни одного крупного мегаполиса или более мелкого людского поселения.