Хетош играя желваками заявил, что это уже вне всяких сомнений кто-то намеренно вмешивается, чтобы не дать им добраться к иджифетским берегам. После этого он вытащил из своих вещей два небольших пергаментных свитка на которых все время, пока он и Турн добирались до Кринеи, делал какие-то записи, и поглядывая в них принялся водить руками над больными и издавать странные бормотания. В ответ на удивленный взгляд ярла и недоуменные реплики остальных нордлингов иджифетец объяснил, что поскольку у него с собой нет никаких трав или настоев, то ему ничего не остается, как применить те способы, которые он увидел во время своего испытания в Чао-Лонг, и напрямую извлекать из тел воинов зловредных духов.
Хотя со стороны все эти способы и выглядели довольно странно, но судя по тому, что через три дня почти все из заболевших уже передвигались, а остальные хотя бы пришли в сознание, действенность их была неоспорима. Но и на этом злоключения не окончились. Следующей жертвой непонятных зловредных сил пал уже сам Хетош. Причем пришлось иджифетцу гораздо хуже, чем тем, кому он помогал, и к тому же самому-то ему помочь было совершенно не кому.
— Как он? — Турн повернулся в сторону кормы.
— Все так же, — ответил какой-то воин из вновь набранных.
Ответ этот означал, что его друг валяется в горячем бреду ровно с того момента, как лихорадка свалила его, и ни на мгновение не приходит в сознание. В бессильной злости ярл скрипнул зубами. Ощущение собственной беспомощности было поистине невыносимым, но, к сожалению, оставалось только налегать на весла, и молиться богам, чтобы его товарищ продержался до тех пор, пока не найдется хоть какой-нибудь лекарь.
— Гребите же! Гребите быстрей! — гневно воскликнул Турн и ударил кулаком по борту.
Сидевшие на скамьях воины только тяжело вздохнули и принялись грести еще сильнее, чем заставили ярла устыдиться своей безотчетной вспышки. Они и так уже второй день выпускали весла из рук только для того, чтобы наскоро перекусить да выпить несколько глотков воды.
— Но спешить все-таки надо, — мрачно подумал Турн, запахиваясь в плащ и садясь неподалеку от Хетоша.
Пора было и самому поесть, а то уже живот к спине прилип. Монотонно и совершенно не чувствуя вкуса Турн жевал куски лепешки и рассеянно смотрел вдаль. Постепенно глаза его закрылись и он, сам того не заметив, впал в вязкое забытье.
— Ярл! Проснись! — Гвеблэй бесцеремонно выдернул его из дремоты и тряс за плечи, — Иджифетец очнулся!
Турн поднял тяжелые веки и уставился на него, с трудом стараясь понять, что же собственно случилось. Но в следующий миг сказанное, наконец, пробилось к его оцепеневшему разуму, и он одним прыжком подскочил к своему другу. Хетош действительно пришел в себя, но лучше ему при этом явно не стало. Его продолжал трясти озноб, а дыхание оставалось прерывистым.
— Турн, — прохрипел он, когда его блуждающий взгляд наткнулся на друга.
— Держись, Хетош, мы доплывем, тебя вылечат, — ярл схватил его за руку, краешком сознания поразившись тому, насколько же она горяча.
— Нет… Я ухожу… Проводники… ждут… — и взгляд его уставился куда-то вдаль, он будто уже видел двух идущих к нему волкоголовых богов, — Турн, обещай… отвези свитки… в храм… там поймут…
— Хетош, даже не думай! — стиснул его руку ярл, — Мы доплывем! Мы все равно возьмем все, что нам причитается!
Вместо ответа его друг как-то укоряюще усмехнулся, сделал еще один судорожный глоток воздуха и затих.
— Я что сказал что-то не то? Но что? — недоумевал Турн, закрывая ему глаза и поднимаясь на ноги, — К берегу, — не оборачиваясь, коротко распорядился он, — готовить костер.
Набрать достаточно дров для огненного погребения оказалось не так то просто. Ни одного крупного дерева по берегам вдоль реки не росло, вместо этого лишь изредка, то здесь то там, виднелись клочковатые заросли какого-то корявого кустарника. Но нордлинги далеко разошлись вдоль берега и с завидным упорством вырубали все, что годилось в пищу огню. Не почтить уходившего к богам воина соответствующим погребением было для каждого из них немыслимым делом. В ход пошли даже пустые бочонки из-под воды и дерево припасенное для починок драккара.