Тот явно в свою очередь тоже узнал Турна, поднял руку с открытой ладонью, демонстрируя мирные намерения и, сделав своим людям знак, оставаться на местах, подошел к нордлингу.
— Несравненная Рей-Итта ожидает тебя… воин, — немного запнувшись сказал он, определенно не придумав лучшего обращения к северянину.
— Не «повелевает», не «приказывает», а «ожидает». Странно, — подумал Турн, глядя на иджифетцев, и кивнул, — Ладно. Не хорошо как-то заставлять женщину ждать. Тем более несравненную.
Начальник стражи тотчас выкрикнул своим людям команды, и те разошлись, открывая проход, а сам пошел в паре шагов перед нордлингом, направляясь к дворцу.
Сопровождаемый воинами Иджисса, выстроившимися в колонны по обе стороны, Турн неторопясь шел по центральному кварталу вслед за своим провожатым. И чем ближе они подходили к дворцу, тем чаще он с некоторым удивлением подмечал следы разрушений, не встречавшихся ему в первый раз пребывания в городе. Здесь явно случились какие-то непредвиденные события нарушившие царивший ранее распорядок.
Наконец миновав высокие двери резиденции Рей-Итты, нордлинг вместе с начальником стражи вошли в просторный зал, где на троне их и ожидала Хашесут. Молчаливые стражники, цокая подкованными сандалиями по каменному полу, двумя цепочками втекли следом, растянулись вдоль стен и замерли в карауле.
По знаку правительницы ярл и его сопровождающий поднялись по ступеням к трону, затем Турну был подан невысокий резной табурет, на который он и уселся, а начальник стражи встал чуть поодаль за его спиной.
С того самого раза, когда ярл был в этом зале с Хетошем, правительница Хашесут не стала менее красивой. Разве что скулы на ее величественном лице стали проступать более резко, а в глазах иногда промелькивала легкая тень усталости.
— В прошлый раз ты был в этом зале с молодым эретликошем, воин нордлингов, — произнесла Рей-Итта после короткой паузы, — Где он? Я хочу его видеть.
— Турн. Мое имя Турн, Рей-Итта, — спокойно сказал ярл, глядя прямо в лицо правительницы, — Ты не сможешь увидеть Хетоша.
— Что мне может помешать, Турн? — устремляя на него пристальный взгляд и с трудом удерживая разгорающееся недовольство, спросила Хашесут, — Я могу послать в любой уголок мира ровно столько моих воинов, сколько потребуется для того, чтобы ничего не смогло оказать им непреодолимого сопротивления и не дало бы привести ко мне этого человека.
— Если твои воины, правительница, смогут пройти в Дуат, как это сделал когда-то Хетош, и смогут увести человека из-под опеки Эннубиаша и Ваппуатха, как он увел оттуда Джехтеммиша, то тогда конечно, — ответил ярл невесело улыбнувшись.
— В Дуат?… — растерялась Рей-Итта.
— Да, в Дуат. Хетош умер, правительница, — продолжая кривить губы в горькой усмешке, подтвердил Турн, — Люди вообще имеют такое свойство — умирать, не всем же так везет как твоему…
— Перестань! — отчаянно вскричала Хашесут, вскочив с трона и топнув ногой, — Перестань попрекать меня! Откуда я могла знать?! Откуда?!
Не в силах больше выдерживать повисшее напряжение она устало опустилась на трон и, безвольно уронив руки на колени, принялась рассказывать. Рассказывать и о том, как Ашарситх, будучи главным жрецом храма Нирриаха, сговорился со своими именитыми родичами, и о том, как они задумали вернуть трон Иджифета прежней династии, как избавились от Хаурона, отца Джехтеммиша, и как почти избавились от самого Са-Рея. Что год назад к Джехтеммишу постепенно стала постепенно возвращаться память о том, что было до и после отравления, и что Ашарситх со своими родичами, испугавшись разоблачения, решились на открытый мятеж который был с трудом подавлен. И что теперь оказывается, что тот, кто явился спасением правящей династии, был вместо благодарности несправедливо осужден, да к тому же еще и покинул этот мир, не дав ей, правительнице Иджифета, шанса воздать его заслугам.
— Что ж, почтенная Рей-Итта, к сожалению Хетошу уже безразличны всякие награды. Но ты можешь исполнить его последнюю волю и передать это в храм Нирриаха, — ярл достал из-за голенища два свитка передал их правительнице, — А мне нужно закончить последнее дело в этом городе, — и он поднявшись стал спускаться по ступеням.
— Турн, постой, — послышался сзади негромкий голос Хашесут, — Постой… Тебе нет нужды… торопиться…
Похолодев от неясного предчувствия, ярл резко развернулся и пристально уставился в ее лицо:
— Рей-Итта, что это значит, нет нужды торопиться? — настороженно спросил он.
— Аах нашей богини Баштис, известная так же под именем Дхари, найдена мертвой на одной из улиц Иджисса после подавления бунта устроенного Ашарситхом и его сторонниками, — отводя глаза и старательно глядя куда-то в сторону, проговорила Хашесут, — Скорее всего это нелепая и досадная случайность… Мне жаль…