Но что было нужно самим этим последователям ведунов? Возможно конечно, что все было очень просто, и с их стороны интерес действительно заключался всего лишь в деньгах, которые они с Ирганом выложили за проведение этого выездного обучения. И, тем не менее, ведь постаралась же их представительница зачем-то «впечататься». Значит, ей все-таки было нужно что-то еще, а не просто оплата за семинар? Или это у них вообще просто такая традиционная манера воздействия, которая позволяет им держать своих адептов на своеобразном «поводке»? Или все-таки на самом деле что-то было нужно кому-то, кто за ней?
Но ничего такого исключительного, что бы, по мнению Мерка, действительно могло представлять из себя интерес, на данный момент в его распоряжении не имелось. И к тому же, более никаких активных проявлений со стороны этих новых знакомых не наблюдалось. Впрочем, как и вообще каких-либо активных проявлений.
Так что, единственный вариант который маячил где-то впереди, это либо заниматься выяснением того, кому и зачем понадобилась вся эта ситуация, ну и, соответственно, стоит ли в дальнейшем поддерживать какое-либо взаимодействие с данной организацией, либо послать все это далеким посланием и заняться, например, выяснением другого любопытного вопроса. Который, кстати, и так уже достаточно долго висел без продвижения. А конкретно: все-таки попробовать разобраться в том, при каких условиях общечеловеческая энергоструктура может прийти к своей смерти, ну или, по крайней мере, к сильному уменьшению своей численности. А так же в том, какое явление может вызвать подобное событие.
Изрядно утомившись от всех этих мыслей Мерк встал со стула и подошел к открытому окну. По всем признакам весна уже окончательно вошла в свои права. Практически весь снег уже исчез, только кое-где виднелись последние остатки, а там, где его не было, из-под земли даже уже стали пробиваться первые зеленые клочки новой травы. Казалось, само время года так и располагало к сентиментальной рефлексии, но перспектива гоняться за призрачной надеждой объясниться и выяснить, каковы были действительные мотивации предпринятого по отношению к нему воздействия, не прельщала абсолютно.
— На фиг. Бегать никуда не будем. Ибо не фиг, — наконец решил парень и, сплюнув, невесело усмехнулся, — К тому же, люди и сами зачастую не в состоянии разобрать, чего же им действительно недостает и что же ими движет…
После всех этих затяжных раздумий жесткая кушетка показалась мягче пуха. Молодой человек с удовольствием вытянулся на ней и, закрыв глаза, постарался максимально успокоиться.
Вплоть до дня проведения семинара любые усилия Мерка по вхождению в состояние «внутренней тишины» неизменно претерпевали крах. Слишком уж жесткой была та энергетика, что так и неизвестно откуда взялась и ранее пребывала внутри его энергосферы будучи сосредоточенной где-то между лопатками. Внимание неизбежно фокусировалось исключительно на ней, и из-за этого вообще всякая попытка восприятия прочих энергий давалась со значительными затруднениями, не говоря уже о каких-либо действиях требовавших настоящей максимальной сосредоточенности. Теперь-то конечно все обстояло куда как лучше, мешавшей энергетики оставалось гораздо меньше и время от времени даже удавалось поймать привычное внутреннее равновесие. Но опять же, в последнее время все чаще стал давать знать о себе тот самый злополучный канал энергетической связи, заполученный им во время недавних событий.
Вот и сегодня он что-то отвлекал сильнее, чем обычно, и никак не давал добиться необходимой концентрации. Возникавшие нечеткие образы постоянно смазывались и дробились, внимание неизменно куда-то уплывало, а обрести подлинную уравновешенность не получалось.
Неизвестно, сколько времени ушло у Мерка на эти попытки уравновесить отвлекавшее воздействие, и сколько он провел в этом непонятном забытьи граничащим то с вязким сновидением, то с четкой ясностью спонтанного озарения, но вдруг его внутренний взор остановился на какой-то крохотной серебристой искорке где-то глубоко-глубоко внутри него и тотчас словно сама его Сущность свернулась куда-то внутрь самой себя и рванулась прямо к этой искорке, сметая на своем пути последние крохи привычного осознания.
Окружающее мгновенно превратилось в прерывистую череду потрясающе колоритных образов и беспросветно-черных провалов. Подхваченный непонятной силой он стремительно продвигался вперед по закручивающейся извилистой спирали, лишь изредка, на какую-то ничтожную долю секунды, замедляя свою скорость.