В свою очередь избавившись от поклажи, Ирган подошел к ручью и, зачерпнув хрустально-чистой холодной воды, с наслаждением умылся. Выпрямившись и потянув слегка затекшие мышцы плеч, он взглянул в ту сторону, откуда они пришли. Казалось отсюда до безлесной вершины «Лунного жертвенника» было подать рукой. Однако поднатруженные ноги настойчиво рекомендовали не верить столь обманчивому впечатлению, и это не смотря на то, что сегодня их путь лежал под горку. С легкой усмешкой Ирган вспомнил, как шел по этой же тропинке буквально пару дней назад. Вот тогда-то их путь вел как раз в противоположном направлении, и сколько раз за время тогдашнего подъема он спрашивал у себя, когда же наконец эта вершина окажется у него перед носом, молодой человек сейчас сосчитать явно бы затруднился.
Еще раз окинув взглядом склоны покрытые густым лесом, до сих пор из-за необычно теплой осени остававшимся приветливо-зеленым, Ирган подошел к Мерку и сел рядом.
— Ну что, поговорим? — спросил он продолжавшего молчать приятеля.
— О чем? — лениво откликнулся тот.
— Разве не о чем? А о том же ящере?
— Здесь и вправду не о чем больше разговаривать. Кто-то выдернул его из этого мира.
— Выдернул?! Из этого мира?!
— Да. Понимаешь, после того как он объявился, ну после того, случая, о котором я тебе рассказывал, произошедший обмен энергетикой активизировал какие-то его связи, а спустя еще некоторое время кто-то прямо-таки вытянул его за пределы этого мира.
— Ну хорошо, хотя я до конца и не понимаю, как такое можно провернуть, но допустим, — заявил после молчаливой паузы удивленный Ирган, — А причина? Смысл?
Тяжело вздохнув в ответ Мерк довольно долго ничего не отвечал, а потом заговорил:
— Видишь ли… В наших с тобой разговорах довольно часто упоминалась так называемая «критическая масса». Так вот, есть некая эмпирическая закономерность, согласно которой для того, чтобы какое-либо сообщество просто оставалось жизнеспособным, численность тех его представителей, которые своей активной деятельностью только и делают, что поддерживают его жизнеспособное состояние, ко всем прочим его представителям должна находиться в соотношении не менее чем один к четырем. Тогда такое сообщество остается хотя бы «выживающим».
Есть еще и другое наблюдение: мол если к численности тех, кто работает на жизнеспособность системы, добавляется еще десять процентов от общей численности, то тогда она становится не просто «выживающей», а уже «развивающейся». Впрочем, этот момент к теме отношения не имеет…
— Хм, что-то не слыхал о такой закономерности… И что?
— Да то: Живые существа, обитающие в этом Мире, делятся на тех, что своей деятельностью способствуют его жизнеспособности, и тех, что своей жизнедеятельностью его уничтожают. Причем второе характерно разумеется для представителей так называемого «цивилизованного» человечества, а вовсе не представителей «дикой» части этого Мира.
Ну и вот. Мне так и не удалось отыскать статистические данные относительно того, сколько точно на данный момент часть, составляемая «дикой природой», составляет от той величины, которую она представляла до того, как технологический «прогресс», осуществляемый человеком, стал на нее влиять, но явно перевес в этом счете не в пользу «дикой природы». А тот факт, что это существо, этот ящер, предпочел потратить доставшуюся ему энергию исключительно на то, чтобы просто убраться из этого мира, а не попытаться, скажем, захватить лидирующие позиции, или чего-либо еще подобного, вообще заставляет меня сильно насторожиться.
Слегка ошарашенный свалившейся на его голову информацией Ирган растерянно смотрел по сторонам. То, что подобных лесных уголков в этом мире уже оказывается осталось не так уж и много, честно говоря, его совсем не радовало. А с учетом того, что тенденция к их уменьшению продолжала оставаться неизменной, вообще наводило на унылые размышления.
— И ты считаешь, что этой эмпирической закономерности можно верить? — наконец спросил он у приятеля.
— Вообще погрешности присутствуют всегда. И в выводе подобных эмпирических закономерностей тоже, — кивнул Мерк, — Но повторюсь: То, что этот ящер предпочел без лишних маневров убраться из этого мира, заставляет серьезно задуматься о маячащих перед нами перспективах.