Да и вообще, ты хоть понимаешь, что для начала человек должен осознать, что вообще с ним такое происходит и почему ему все хуже и сложнее живется? Без этого, даже если и удастся поправить ситуацию, это будет лишь временная мера. И если в следующий раз кто-нибудь изобретет очередной более тонкий и менее заметный деградационный «механизм», то все вновь вернется в ту же колею. Ну и какой тогда смысл вообще что-то затевать? Бессмысленная трата сил и времени.
И опять над поляной повисло тягостное молчание. Поразительное спокойствие, с которым Мерк излагал свои, в принципе-то верные, соображения, поистине добивало наповал. Но в то же время Ирган и сам понимал, что с любой стороны ситуация была действительно тупиковая. Для того же, чтоб она начала меняться, как минимум нужно было сначала просто перестать использовать все те ослабляющие и разрушающие «механизмы», к которым все так привыкли. А насколько велика была инерция подобной привычки — догадаться было совершенно не трудно. Сложившаяся к данному моменту система жизнедеятельности встречала каждого прямо с момента рождения и назойливо сопровождала его до самой смерти, и лишь крайне редко, считанные единицы пробовали взглянуть на все происходящее вокруг них под иным углом восприятия, отличным от того, который был присущ подавляющему большинству.
— Слушай, Мерк, а если все, что мы имеем — это вовсе не результат того, что все запутались и из-за этого применяют для обустройства своей жизни неверные принципы и наносящие вред инструменты? — вновь заговорил Ирган, — Уж больно странно, что у нас их столь много. Словно они внедрялись совершенно преднамеренно. Да, может быть постепенно и очень долго. И тем не менее — целенаправленно.
— Считаешь, что это полностью спланированная и абсолютно сознательная стратегия по захвату власти в этом мире, которая продолжает осуществляться и по сей день? — Мерк с любопытством уставился на товарища, — Стратегия, рассчитанная исключительно на то, чтобы дожать до последнего? Как раз до того момента, когда у мира действительно не останется другого выбора кроме как либо умереть, либо подчиниться и плясать под дудку того, кто все и спланировал? — пару секунд он молчал, а затем резко поднялся и принялся взволнованно ходить по поляне.
Некоторое время он был полностью поглощен какими-то размышлениями, но наконец остановился прямо напротив Иргана и, повернувшись к нему, спокойно сказал:
— Возможно, имели место оба этих фактора — и путаница, и некая планомерно проводимая акция. Но если спланированная акция действительно присутствовала, то для ее удачного завершения на данный момент не хватает всего пары деталей:
Во-первых — дождаться как раз того самого времени, когда из-за применения обществом деградационных «механизмов» ситуация дойдет до самой последней грани и будет грозить тем, что вот-вот и все окончательно пойдет в разнос. А во-вторых — небольшой победоносной войны, поскольку, как показывает история, для того, чтобы захватить власть всерьез и надолго, необходимо обязательно сделать это в войне. Причем обязательно в войне Великого Добра против Великого Зла, ибо только так можно будет объявить причиной всех предыдущих бед побежденное Великое Зло и после этого убедить всех сменить курс на какой-либо другой. Если же подобной войны не наблюдается, то ее обычно провоцируют. Или на худой конец просто выдумывают.
Что касается первого момента, то мы, кажется, уже находимся достаточно близко к такой грани. Если доля «дикой природы» и впрямь станет меньше той самой пресловутой «критической массы», то, скорее всего, этот мир начнет очень быстро превращаться в пустыню, а все последующие попытки поправить ситуацию будут лишь оттягиванием неизбежного. Либо, чтобы этого избежать, в очередной раз должно будет случиться нечто совершенно исключительное, что резко сократит до безопасных пределов долю представляемую человеческим сообществом и прекратит истребление остатков биосферы. Но это одновременно может вернуть людей к уровню пещер и каменных топоров.
Что же касается второго, то, как ты понимаешь, пожелай кто-то на сегодняшний момент привести здесь все в порядок и устранить действия деградационных «механизмов», то ему пришлось бы менять слишком многое и слишком быстро, что без полного понимания имеющейся ситуации неизбежно вызовет неудовольствие и активное сопротивление очень многих. Вызывающий же всеобщее недовольство очень удобен для того, чтобы слепить из него подходящего козла отпущения. Поэтому совершенно незачем бездумно подставляться и делать из себя такого козла.