— Подожди, — не удержался Ирган, — тогда получается, что какая-то часть этих темных сил есть в каждом, и в нас в том числе.
— Обалде-е-еть! — откровенно издеваясь, развеселился его товарищ, — А ты что, думал? Что ты — белый и пушистый?! Этакий чистенький и светленький благодетель?! Спешу тебя тогда обрадовать, что если бы в тебе не было этой части темных сил, то ты был бы нежизнеспособен. Как минимум ты не смог бы ничего противопоставить чужой агрессии. Так что эти силы есть. А что нужно не допускать их неконтролируемых проявлений, так это уже другой разговор.
— А вот почему наш мир с течением времени все больше хиреет, и почему последнее время эти силы все активней проявляются, это мне не понятно. И даже намека на достойный ответ на этот вопрос я не встречал, — уже серьезно закончил он.
Тем временем друзья приблизились к спуску ведущему на подземную остановку монорельсовой дороги и, увидав впереди подсвеченный указатель, Мерк согнулся пополам от хохота. Наконец он просмеялся и, простирая вперед руку, объявил с нарочитой торжественностью:
— Вперед, белый и пушистый! Пора нам спускаться в нижние круги этого мира!
Но не успели они сделать несколько шагов вниз по ступеням, как позади, со стороны проспекта, раздался резкий визг тормозов. Невольно оглянувшись, друзья увидели, что, нарушая все правила, на тротуар по ту сторону улицы въехал ярко окрашенный автомобиль последней модной модели и теперь елозит поперек него, не давая проходу каким-то двум девицам, а заодно и еще десятку прохожих. Наконец машина замерла и из-за опустившегося затемненного стекла высунулась холеная физиономия молодого лоботряса тут же принявшегося вешать лапшу на уши объектов своего назойливого внимания. Судя по тому, как стража мегаполиса предпочла сделать вид, что машину она в упор не видит, вероятно это было мающееся от безделья чадо кого-то из местных бонз.
— У каждого, как говорится, свои развлечения, но вот кому уж точно на хер не нужны никакие Искусства и никакие Пути… И без того есть чем поиграться, — Мерк сплюнул под ноги и развернувшись пошел вниз…
— …Значит, это здесь, — проронил Нидуммунд, с интересом разглядывая темный проем в склоне горы, добраться до которого из-за окружающих его зарослей оказалось не так-то легко.
— Да, Властитель, субъект, о которой сообщается в моем донесении, подтверждает это, — заявил начальник отряда, вытягиваясь в струнку и буквально поедая глазами своего повелителя.
Покосившись на «субъект», стоявшую на значительном отдалении от обоих их отрядов в компании двух охотников из числа своих соплеменников, которых после долгих уговоров и задабриваний подарками предводителей племени им удалось заполучить в качестве провожатых, Властитель Мира невольно улыбнулся.
Судя по полученному донесению, в том, что старейшины племени наложили на посещение данного места запрет, нет ничего удивительного. Необычное строение и два больших каменных ящика, в одном из которых точно находятся какие-то останки — есть от чего счесть пещеру ритуальным захоронением и побеспокоиться о том, чтобы покой умерших никем не нарушался.
— И все-таки, что ее сюда занесло? — продолжая рассматривать темнеющий вход, спросил он, — В твоем донесении об этом не было сказано.
— Хищник, Властитель. Женщина убегала от одного из местных хищников и укрылась в этой пещере. Зверь, по ее словам, потом где-то в пещере заблудился и потерял ее след, так как после некоторого времени она обнаружила, что за ней далее никто не идет, — отрапортовал командир отряда, — К сожалению, я упустил это обстоятельство в своем докладе, — добавил он с немного виноватым видом.
— Хищник. Ничего удивительного. Вполне понятно, что благоразумные аборигены по доброй воле в подобные места не суются. Это вы у меня в каждую такую дырку вынуждены лезть, — подумал Нидуммунд и произнес, — Это обстоятельство особой значимости не представляет. В остальном же твое донесение достойно всяческих похвал.
После этих слов лицо начальника поискового отряда буквально просияло, а вытянулся он так, что казалось форменная туника на нем вот-вот треснет. Понимая, что этому служаке, естественно, не часто доводится лицезреть свое самое высокое начальство, да еще и получать от него одобрения, Властитель Мира мгновенно стер улыбку, зародившуюся было его на лице при виде такого усердия, и совершенно серьезным голосом сказал: