— Если ты имеешь в виду самую высокую из этих трех, и если ты имеешь в виду наш драккар, то я думаю около четырех или пяти. А вообще, это не важно. Давайте лучше есть да спать, — и Гвенблэй, выбрав себе из принесенной корзины кусок мяса и лепешку, принялся за дело.
Утром следующего дня Тоэльт`син пришел в дом, где оставил на ночлег своих гостей, и пригласил Турна следовать за собой. При этом он вежливо, но твердо отклонил попытки других нордлингов последовать за своим ярлом. Был молодой вождь на этот раз без шлема и кожаных доспехов, но в просторной рубахе-безрукавке, изукрашенной по краям уже знакомым Турну орнаментом. Волосы его были собраны на затылке в пучок, в который было воткнуто длинное цветастое перо, а руки повыше локтей перехвачены плетеными кожаными браслетами, в которые тоже были вплетены небольшие и мягкие разноцветные перышки. На ногах у него были какие-то подобия невысоких сапог со шнуровкой, сделанных из мягкой кожи и разукрашенных узорчатым шитьем. Теперь уже явно было видно, что Тоэльт`син принадлежит к какому-то знатному роду.
Следуя за своим провожатым Турн пришел к подножью меньшего из рукотворных холмов. Там его спутник подошел к лестнице ведущей наверх и со словами:
— Кош-Чалан-Таг-Чокуль! — опустился на колени и, простершись ниц, коснулся руками подножья лестницы.
Затем он поднялся и сказав:
— Килу! — сделал жест приглашающий начать подъем на вершину. Сам же он остался у подножья.
Потея и отдуваясь Турн одолел последнюю ступеньку и оглянулся вниз на раскинувшийся под ним Те-Ти-Улькан.
Улицы города, ровные как стрела, замощенные камнем и пересекающиеся под абсолютно прямыми углами, его огромные священные ступенчатые холмы, его каменные здания, построенные ровными рядами и разукрашенные в яркие цвета, его пышные сады, многие из которых были разбиты прямо внутри обширных дворов позади домов. Все это поражало своей грандиозностью, и некоторое время молодой ярл был буквально зачарован увиденной панорамой.
Однако, вспомнив, что он здесь не для того чтобы любоваться видами, Турн обернулся и осмотрел храм, венчающий вершину холма. Тот представлял собой прямоугольное приземистое строение с плоской крышей, целиком построенное из гладкого белого камня. Стены храма были изукрашены резьбой с уже знакомым узором из переплетающихся немыслимым образом змей и трав, раскрашенных в яркие цвета. Кроме того, в стенах были сделаны ниши, из которых на ярла глядели каменные головы, напоминающие змеиные. Головы были с клыками, загнутыми книзу, и с небольшими волнистыми усами, тянущимися вдоль пасти от носа в сторону затылка. Глаза же, в которые создатели умудрились вмуровать прозрачные желтые переливающиеся на ярком солнце камни, хоть и были с вертикальными зрачками, располагались не по бокам, как обычно у змей, а на передней части головы, как у человека. Такие же две головы располагались по обе стороны от прямоугольного прохода ведущего внутрь храма.
Поразмыслив немного, ярл пробормотал себе под нос:
— Наверняка, мне туда, — и шагнул в прямоугольный проем прохода.
В храме оказалось довольно светло, по стенам его украшали росписи каких-то событий изображавших, к удивлению Турна, светлокожих людей, очень похожих на нордлингов, в компании с навваэлями. Среди этих людей, изображенных при различных обстоятельствах, постоянно присутствовал один высокий и уже не молодой человек с лицом властным и уверенным.
В глубине стоял постамент с уже знакомой змеиной головой. Только здесь она была раза в два больше, а в глаза ей были вставлены ограненные самоцветы, переливающиеся в свете двух огней, горевших в больших медных чашах, которые стояли по обе стороны от статуи. Перед головой, судя по всему, был жертвенный алтарь, на котором лежало большое золотое блюдо с подношениями. К алтарю вели три небольшие ступени и на нижней из них сидел человек.
Когда Турн сделал несколько шагов в сторону алтаря, брови его невольно поползли вверх от удивления — там сидел старый жрец, которого он уже видел в оставшемся давно позади Аль-Те-Хинне. Увидев изумленное лицо молодого нордлинга старик хитро улыбнулся и сказал:
— Привет тебе, Турн.
В следующее мгновение ярл понял, что стоит с открытым ртом и c видом полного дурака…
— …Сначала говорим о Вотане. Дело старое, говорить надо долго, но время есть, — старик прикрыл глаза и замолчал, похоже, собираясь с мыслями.
Говорил он на языке нордлингов так, как сейчас среди народа Турна говорили только самые древние старики. И хотя свою речь ему приходилось подкреплять изрядной долей жестов, заменяя слова, которые видимо уже давно позабылись, а также иногда перемежать наречие нордлингов словами из местного языка, но, тем не менее, понять его можно было вполне.