В следующий момент Турн почувствовал легкий толчок и открыл глаза. Напротив него, на расстоянии в несколько шагов, стоял Аак-Чалан. С помощью жестов старый жрец призвал ярла к молчанию, а затем поманил за собой. Ярл последовал за ним на выход из пещеры, по пути, совершенно без эмоций, отметив, что темнота прохода, раньше казавшаяся абсолютно черной, теперь больше походит на серые сумерки и дорога находится теперь гораздо проще. Задержавшись недалеко от выхода, и дав глазам привыкнуть к дневному свету, ярл с провожатым поднялись назад на вершину.
Там они взошли на таг-чокуль, и Аак-Чалан присел на верхнюю ступень лестницы, пригласив Турна занять место рядом. Некоторое время они сидели и молча разглядывали окрестности. Молодой ярл никак не мог отделаться от ощущения какой-то нереальности происходящего — цвета окружавшего пейзажа казались слишком яркими, а воздух неестественно прозрачным и при этом каким-то тягучим. Периодически краем глаза ярл ловил мимолетные движения полупрозрачных теней. И все это казалось медленно, очень медленно, перетекающим друг в друга.
Склоны окрестных гор утопали в сочной зелени лесов, вершины уходящей в даль горной цепи были подернуты прозрачной голубой дымкой, а далеко внизу, у подножья горы, на которой расположился город, лежало небольшое бирюзовое озерцо.
— Да, кем бы ни были строители этих городов, они умели находить для них красивые места, — подумал ярл, почему-то испытывая непонятную гордость за неведомых ему зодчих.
— Там, — внезапно привлек его внимание Аак-Чалан и указал рукой направление.
Внизу, чуть поодаль от подножия таг-чокуля, шли два человека, судя по одежде и амуниции — воины городской стражи. Один рассказывал другому какую-то байку и оба периодически взрывались дружным смехом. Но удивительным было другое, каждый из них был окружен еле заметным шаром желтоватого света, который становился ярко золотистым, когда они начинали смеяться. Будто при этом что-то изнутри подсвечивало обоих.
— Ох ты! А ведь наверняка, точно так видели меня друиды тогда, еще дома, во время ритуала, — внезапно осенило Турна, и он сбивчиво принялся пересказывать старому жрецу основные моменты того события.
— Да, верно так и было, — внимательно выслушав рассказ, сказал Аак-Чалан, — Значит и вас есть умелые чародеи.… Впрочем, это неудивительно. Но ты забыл, что тебе надо быть спокойным. Как ты сейчас видишь то, что вокруг тебя?
Оглядевшись вокруг, ярл разочаровано понял, что необычное видение мира пропало, и все стало таким же, как прежде.
— Этот золотой свет помогает делать человеку много необычных вещей. Но часто он не может удержать внутри себя достаточно этого света и быстро становится тусклым. Ты вот долго набирал его там, в пещере, но долго удержать не сумел. А можно с помощью него, например, видеть скрытую сторону мира, как это только что делал ты. Или разбудить какого-нибудь бога, как это сделал Тоэльт`син когда атаковал твоего красноволосого друга, — продолжил жрец чуть прищурившись, глядя на вершины дальних гор и явно любуясь открывающимся видом.
— Ну-ка, ну-ка, как это? — и Турн с искренним интересом уставился на спутника.
— На словах это просто. Тоэльт`син сжал тот свет который был внутри него в плотный комок и обратился к Тесктлипоке. Когда же тот откликнулся, Тоэльт`син взял взаймы силу бога войны, разогрел ее с помощью своего света и кинул в твоего друга. Поскольку Пулут-К`йозг — яростный бог войны, то его взгляд видит яростных и его сила поражает таких же.
Сложно другое. Пулут-К`йозг, будучи пробужденным, не успокоится до тех пор, пока не вернет назад ровно столько силы, сколько у него взял Тоэльт`син, — и Аак-Чалан недовольно покачал головой.
— То есть, потом этот долг придется непременно возвращать?
— Да, — хмуро кивнул жрец и поднялся на ноги, — каким-либо образом, но долг этот будет возмещен обязательно.
— А что это я пил из твоей чаши? — никак не мог унять любопытство молодой ярл.
— Это чтобы твои мысли не скакали как перепуганные мыши. К сожалению, это помогло не надолго.
Старик встал и, широко открыв руки, повернулся в сторону уходящих вдаль горных пиков. Затем он глубоко вдохнул и одновременно свел руки перед собой, сложив ладони в пригоршню, будто что-то поймав. Следующим движением он поднес сложенные ладони к груди и с силой выдохнул, словно вкладывая что-то внутрь себя.