…Ярл сидел привалившись спиной к своему драккару и смотрел на оживление царящее на берегу.
Сегодня пятеро нордлингов вернулись к тому памятному месту на берегу, с которого началось их путешествие вглубь страны навваэлей. Все, в конце концов, закончилось вполне благополучно и утром этого дня пятерка Турна в сопровождении Ай`игель, Тоэльт`сина и еще трех воинов из отряда дворцовой стражи, в чьи обязанности входило проверить исполнение воли Улуг-К`юн-Тэкки, встретилась со своими компаньонами.
Все собрались вокруг весело трещавшего костра, Сигги и Брэгги вовсю расписывали своим товарищам Те-Ти-Улькан, придворных верховного правителя и тамошние обычаи, Гвенблэй же и Мьюндэль, как люди более практичные, делились с остальными сведениями о вооружении навваэлей и их способах боя. Одним словом, не было никаких поводов для беспокойства, и все-таки что-то не давало ярлу покоя. Но поймать ускользающий хвост тревожащей его мысли Турн никак не мог.
— Ярл, — окликнул его Гвенблэй подходя в сопровождении Даргина, — Послушай-ка, у Даргина есть любопытная история.
— Ну не знаю уж, насколько любопытная, — почему-то немного смущаясь, сказал тот, — В общем, на третий день, после того как вы ушли, мне стал постоянно снится какой-то старик-навваэль с длинными седыми волосами и в белой рубахе, расшитой какими-то змеями, что ли.
— Короче, я просил Даргина описать его лицо — это твой старый приятель-жрец, — не утерпел Гвенблэй.
— Ну вот, мне снилось, что этот старик водит меня по местному лесу и, показывая различные травы, рассказывает, как можно с их помощью быстро вылечить наши раны. Причем я отлично понимал все, что он говорил, хотя не знаю их языка, — продолжил Даргин, — Я сначала даже не знал что подумать. Бывают, конечно, всякие непонятные сны, но когда этот старик приснился мне четвертую ночь подряд я подумал, что или сделаю как он говорит, или точно сойду с ума. Ну, пошел я, набрал тех трав которые старик показывал, и сделал все как он велел. Знаете, они здорово помогли нашим парням.
— А? Ну, каково тебе это, Турн? Присниться другому человеку, да еще по своему желанию, вот это да! — восхищенно сказал Гвенблэй.
— Ну и что? Аак-Чалан все-таки верховный жрец как-никак. Между прочим, я его видел в Аль-Те-Хинне в самом начале нашего путешествия, а по прибытии нас в Те-Ти-Улькан он уже давно был в нем. Тоже не слабо, да? — без всякого энтузиазма отмахнулся ярл.
— Ну знаешь ли, Турн, тебя что, ничем теперь не пронять? Ты похоже просто объедался чудесами в этой стране, пока мы торчали в Те-Ти-Улькане, — недовольно проворчал Гвенблэй.
— «Объедался чудесами», — тяжело вздохнув, подумал Турн, — Может быть, может быть… Если уж не чудесами, то самой этой страной «наелся» вполне. Будет ли еще что-нибудь, столь же интересное?
— Да ладно, вам, — примирительно сказал он, — Вон Брэгги вроде петь собирается, пойдем лучше, послушаем.
Брэгги действительно затянул песню. Это была та же самая песня, что он пел на пиру во дворце Улуг-К`юн-Текки. Но поскольку сочинил он ее совсем недавно и кроме путешествовавших в Те-Ти-Улькан никто ее не слышал, то всеобщее внимание скальду было гарантировано. Даже те из нордлингов, кто присутствовал на пиру, устроенном после церемонии жертвоприношения в честь Пулут-К`йозга, и то внимательно ловили каждое слово.
Когда мысли Турна перескочили на церемонию жертвоприношения, он судорожно сглотнул подступивший к горлу комок, невольно припоминая подробности того события.
В жертву кровожадному божеству было разом принесено пятьдесятчетыре воина-маджара. Пленники, построенные в цепочку по одному, постепенно поднимались на вершину К`юн-Таг-Чокуля и попадали в руки Тескат-Т`юха и других кривоголовых жрецов. Двое из жрецов хватали очередного пленного воина за руки и тащили к жертвенному алтарю, устроенному внутри храма на вершине таг-чокуля. Там еще двое из них хватали жертву за ноги и вчетвером они бросали её на алтарь. Пока четверо помощников Тескат-Т`юха растягивали обреченного на алтарном камне, сам главный жрец, воздев руки к небесам, хриплым голосом выкрикивал призывы к Пулут-К`йозгу. Как только пленник был надежно притянут за руки и за ноги младшими жрецами, Тескат-Т`юх молниеносным ударом вскрывал ему грудь с помощью специального жертвенного ножа из прозрачного желтого камня. Затем, погрузив руку между ребрами еще живой жертвы, он вырывал ей сердце и, еще бьющееся, бросал его на блюдо для подношений Пулут-К`йозгу. После этого главный жрец перерезал горло жертвы и его помощники, дождавшись пока вытечет вся кровь, сбрасывали тело вниз.