Вадим все свои заскоки сделал и ее проблемами. До сих пор выгребала из себя эту грязь и «гной» бывшего мужа. И мужчин теперь безотчетно остерегалась в душе. А они словно чувствовали! Как проклятие какое-то, ей-богу, реагировали на нее придурки всякие, как тот, в поезде, лезли…
Не Сашу, однако. Его не боялась вообще. Потому ли так свободно себя ощущала?
Но даже физическое «внушение» со стороны мужа, его моральный прессинг и вечные оскорбления; упреки в неспособности справиться с нормальной задачей женщины и родить; постоянная ревность и подозрения в выдуманных изменах с однокурсниками, не заставили Катерину подавить все же в себе какой-то жажды и надежды… Не уничтожили, хоть и припугнули в ней «женщину».
Ей все равно хотелось жить полной жизнью! Она это право у Вадима зубами и ногтями вырывала, не отдаст теперь.
С тех пор любой намек на оскорбление в ее сторону, только упоминание о том, что посчитают «шлюхой, проституткой» или кем-то в этом роде — для Катерины, как красная тряпка для быка. Срывало все границы и любой контроль. Злющая становилась! Неистовая. Отчаянно начинала защищать свои права и границы.
Потому и сегодня рвануло, когда ее начальница… Вау! Уже бывшая! Какой же кайф от одного понимания, что порвала эту токсическую зависимость от человека.
Так, ладно. Радости столько бы не было, откажись Александр от ее предложения… Но она не смогла сдержаться, когда та при всех назвала ее шлюхой. Нет! Катерина столько вынесла, чтобы никто не смел ее так называть, не собиралась терпеть упреков в проституции. Тем более что и близко такого не было. Однако это послужило последней каплей, подорвав все, что накопилось за год работы с этим отвратительным человеком! А, может, добавило смелости еще и то, что появление в ее жизни Ольшевского подарило некое ощущение опоры, иного варианта… Что и позволило характеру проявиться, а ведь сколько месяцев терпела, буквально хирея в душе.
— Чем загрузилась, малышка? — вопрос, заданный веселым, чуть покровительственным тоном, заставил ее встрепенуться и удивленно посмотреть на Сашу.
А взгляд Ольшевского, вопреки легкому голосу, был внимательным и очень пристальным.
— Ничем, дремлю, — натянула улыбку на губы, про себя недоумевая, как Саша ее настроение и задумчивость уловил, ничем же не выдала вроде?
— Претензии какие-то? Не угодил чем-то? Ты давай, говори, если что, потому что чем-чем, а умением угадывать мысли меня судьба обделила, — Ольшевский ей подмигнул. — А исправиться я завсегда готов!
Лукавит! Вот же хитрит напропалую!
А сейчас он ее мысли разве не угадывал? Но Катя даже не насторожилась, почему-то. Доверяла этому мужчине на неком базовом уровне, на инстинктах, сформировавшихся слишком давно.
— Наоборот, Саша, все было так ошеломительно, что я до сих пор прийти в себя не могу, руки и ноги дрожат, — призналась, ощущая, как снова краснеет.
Господи! Ну почему она вечно при нем краской заливается? И это после того, что делать с собой позволяла? Что сама вытворяла…
На его лице появилась чертовски довольная ухмылка, на секунду оторвавшись от ее рассматривания, Ольшевский куда-то завернул, остановившись перед воротами в паркинг огромного жилого комплекса. Достал из бардачка карту пропуска, приложил к терминалу и въехал внутрь, когда ворота раскрылись.
— Как насчет повторить? — поинтересовался он, заехав на пронумерованное место в паркинге. Видимо, ему принадлежало.
Ну вот! Три минуты назад засыпала на ходу. А сейчас, только от этого вопроса, от того, как он наклонился к ней и крепко коротко поцеловал в губы с ощущением полного права, ее вновь в огонь всем телом! Каждая клеточка вспыхнула, посылая однозначные и мощные импульсы по нервам.
— Вообще не против! — честно признала Катерина, приняв помощь Саши, когда выходила из машины.
Удобней перехватила пиджак, более-менее скрывающий потрепанное состояние ее вечернего платья. А как утром радовалась, надевая то! С каким удовольствием… Впрочем, вечер удался, несмотря ни на что! И это главное. Да и следующие пару месяцев обещали быть лучшими в ее жизни, судя по всему.
Забавно, что чулки уцелели. Видно потому, что он и не порывался те снять с нее в процессе, наверное, и так понравилось.