— И галерея еще, — присоединилась к разговору Катя с какой-то вымученной улыбкой, наконец-то сев около него. — Саша владеет галерей, где наши современные художники и скульпторы свои работы выставляют, помогает им находить покупателей, выставки организовывают…
Вернулась за стол и Елена, оказавшаяся напротив. Посмотрела как-то тяжело сначала на него, потом на дочь, словно не верила ни единому слову, но промолчала. Тоже выдавила из себя улыбку, когда Андрей ей вино предложил. Кивнула. А вот Катя попросила воды, и Саша, не увидев бутылок на столе, поднялся, собираясь набрать из фильтра. Подскочила и Елена.
— Все нормально, Лен, я сам наберу котене, вы и так набегались — как-то не задумываясь, бросил ей Санек, по пути на кухню.
Вышло очень по-свойски, как раньше, по-домашнему…
Елена закусила губу, дернулась, но не спорила, села, схватив свое вино. Санек промолчал, не извиняться же за это.
У родителей Кати была открытая планировка в кухне и гостиной, совместили в доме эти помещения, не сложно было заметить и фильтр найти.
— Спасибо… Саша, — словно с запинкой, поблагодарила Елена, когда он уже до раковины дошел.
Взяла салфетку, методично расправила, чего он ранее за ней не замечал… Она, вообще, какой-то дотошной стала, что ли, скрупулезной. Три раза поправила всем столовые приборы, чтобы лежали идеально ровно на салфетках, салаты эти расставляла чуть ли не с транспортиром, чтоб под одинаковым углом… Будто пыталась таким подходом жизнь под контроль взять. Да так и было, наверное. И не ему судить ее… Хотя претензии у Санька имелись, и не мог ничего с этим поделать: во всем, что Катерины касалось, хотелось ее матери высказать море упреков… Но толку? Исправить — не исправит ничего, уже все плохое случилось. И не вернет им всем упущенных лет.
Да и что-то в том, как Лена смотрела на дочь, когда считала, что никто не видит, наталкивало на мысль, что женщина и сама это все понимает. А еще жалеет сильно. Только и поделать ничего не может… или боится?
— А Саша мне рояль подарил, представляете?! — преувеличенно бодро заметила Катя, явно стараясь заполнить вдруг повисшую паузу. А ему аж по уху резануло это напряжение в голосе малышки. — И я опять музыкой начала заниматься. Нашла рядом преподавателя…
— Это замечательно! — казалось, искренне порадовался за падчерицу Андрей. — Ты всегда обожала музыку и играла прекрасно. У нас на даче до сих пор твое пианино стоит, так и не поднялась рука выбросить. Все надеялись, а вдруг захочешь вернуться к инструменту…
— О!.. Спасибо! — похоже, Катю это удивило и тронуло, такая забота со стороны родителей.
Саша вернулся к своему месту и протянул ей стакан, сам же завладел второй ладонью Кати, крепко сжав нервно подрагивающие пальцы.
— Так как вы встретились опять после всех этих лет? — вновь с некоторой заминкой, поинтересовалась Лена, когда тема рояля оказалась исчерпана.
И голос ее звучал так, словно она считала эту встречу скорее неудачей, чем счастливым стечением событий. Что, против воли, заставило Ольшевского усмехнуться.
— Судьба, видимо, — смешливо покачал головой. — Сколько веревочке не виться, а… Должен был я с этой девочкой быть, и все тут, — передернул плечами и поднял руку Кати, целуя дрожащие пальцы. Поймал потерянный, полный такой глубины взгляд, что у Санька голос сел, не смог отвести глаза. Самого вдруг прижало крепко, до печенок прожгло. — В поезде столкнулись, когда оба по делам мотались во Львов, и уже не смогли разойтись… — закончил тише, пришлось даже горло прочистить, чтоб нормально договорить.
Заставил себя все же к хозяевам повернуться, улыбнулся. Но и сам понимал, все ощутили то, что между ними с Катей пробивает.
— Да… Жизнь иногда поворачивается так, что и в романах или в кино не придумают, — усмехнулся в ответ Андрей, качая головой, словно не до конца верилось. Но, показалось, отчиму было по душе, что он видел. И за падчерицу поспокойней стал. — Обновить? — предложил еще коньяка Саше.
— Нет, пока достаточно, — с улыбкой отказался. — Хоть и не за рулем, но еще планы на вечер есть. Не хочется перебирать норму.
— Понимаю, — согласился Андрей, начав разделывать гуся.
А Ольшевский поймал очередной напряженный взгляд Елены. Она не казалась ни успокоенной, ни поверившей. Словно подвох искала в каждом слове. Но промолчала.
Пока все ели, никаких слишком серьезных тем не возникало. Хотя, в этой семье что ни тема — повод обострить!