И его пробило неожиданно.
Вроде немного скептично отнесся к этому звонку, собирался просто отстраненно послушать… Ан нет, проняло. Почему-то остро понял, ощутил, что Лене до сих пор болит та потеря. И как-то явно представил, что это может Катя сейчас придушено плакать в трубку.
Голоса у них похожи, капец. Мороз по позвоночнику прошел.
— Понимаю, Лена, — не спорил, не отрицал и не заверял, что «ни слухом, ни духом».
Оба знают, что не правда. И мать Кати вдруг понял очень хорошо. И вот этот ее страх за дочку, которым и не кичилась, и не бравировала, но ощущала каждый день. Как и вину перед Катей. Но с другой стороны, кто знает и гарантию даст, что лучше справился бы? Санек не мог подобного заявить. Ситуация тогда была, жесть, какой сложной.
— Я сделаю все, чтобы Катя не оказалась в такой ситуации, обещаю, — вырвалось из самой груди, казалось, из сердца, а не из горла даже.
И искренне. Клятвой, которую любой ценой собирался исполнить.
ГЛАВА 16
Она пока не забеременела, после возвращения в Киев это стало очевидно. Да и глупо было надеяться, понятно же. Коль ей не удавалось забеременеть ни разу за свою жизнь, то даже если делать ставку на вероятно сильный генофонд Саши, неразумно рассчитывать на столь скорый эффект. И, вообще, счастье уже то, что у нее цикл вернулся! Это же в принципе значительно увеличивает шансы осуществить мечту! Ведь за последние полгода из-за вечной нервотрепки всего два раза удавалось таблетками менструацию простимулировать. А тут без всякого вмешательства, можно сказать… Ну, лечебного, по крайней мере. И можно теперь с новым воодушевлением за «процесс» браться. Хотя у них и так с мотивацией все «ок».
В общем, Катя старалась подобным образом выстраивать свои мысли и отношение к этому событию. Да и зима началась, вот точно по календарю, именно первого декабря засыпав весь город снегом, затянув метелью. Красиво! Волшебно и очень атмосферно, восхитительный вид из окна их спальни! И до Нового года — рукой подать, можно расслабиться и радоваться жизнь впервые за долгое время. Потрясающий мужчина рядом, от одного взгляда на которого в дрожь бросает. А еще музыка! Настоящее счастье, какой-то невыразимый душевный восторг, которым только упиваться можно. Казалось бы, живи и не грусти! Ну что ей еще нужно?!
Но Катя отчего-то все же загрустила… Попыталась развеяться: накупила море свечей и всевозможных гирлянд, красивых стеклянных подсвечников. Расставила по всей квартире и зажигала каждый вечер. Красиво, но все равно меланхолия словно бродила за плечом…
Правда, может, это пресловутые гормональные бури в организме сказались, но вот будто настроение куда-то уплыло, растворившись в этих метелях. Хотя она упорно боролась с собой: играла часами, занимаясь с репетитором и самостоятельно отрабатывая, совершенствуя навыки. И Саше играла, когда он возвращался, видела, что для него это лучший релакс и отдых после рабочего дня. Если, конечно, время суток позволяло.
«Хоть про дом задумывайся, чтоб тебя спокойно слушать», — иронизировал Ольшевский, возвращаясь за полночь. «С соседями не разгуляешься. Сам прибил бы, если бы спать мешали, пусть и музыкой», — справедливо сокрушался он. Однако, как только была возможность, просил, чтобы Катя играла. И она не отказывалась, не комментируя ремарку про дом.
Время покажет. Пока ей и здесь очень нравилось, что она от Саши не скрывала.
А Ольшевский вдруг взял и притащил домой ящик мандарин! Без всякого предупреждения или вопросов, без объяснений. Принес и поставил на стол перед ней.
— Это кому столько? — с недоумением уточнила Катерина, с удовольствием втянув в себя такой классный аромат, что даже рассмеяться захотелось.
— Нам! — без толики сомнения заявил Саша, крепко обхватив ее со спины. Нахально устроился подбородком на плече у Кати, и тут же начал чистить одну.
— Ты же руки не мыл! — возмутилась, но смех, который не сумела подавить, все испортил. — И мандарины… — невнятно, потому что он уже впихнул треть долек ей в рот. И Катя еще громче засмеялась, пытаясь не дать растечься по губам соку, отбивалась от новых долек одновременно. — Саша!