— Будешь молчать, — в прищуренных глазах следователя забегали чертики, — испробуешь кое-что из этого арсенала. А чтобы ты знала, чем я располагаю, расскажу. Мы не лечим зубы! — он раскатисто захохотал, довольно потирая руки. — Мы сверлим здоровые зубы. А когда сверло дойдет до нерва, вот тогда начинается картина! — и со смехом продолжил: — А вот красивый обруч. Но я так сдавлю им твою глупую головку, что по всей комнате пойдет треск! А этот инструмент, чтобы мед-лен-но срывать ноготки с твоих пальчиков. Но им можно легко поломать и твои косточки! О, у меня есть еще кое-что! Так что советую хорошо подумать до завтра.
В комнате зависла зловещая тишина. Устремив взгляд в пол, Маша дышала тихо, словно преднамеренно сдерживала дыхание. За окном фыркнула автомашина, напомнив, что там, за окном, жизнь идет своим чередом.
— Ты все поняла?
— Да... — еле слышно произнесла девушка.
— Запомни, после того, как я применю это, — он кивнул в сторону инструментов, — ты уже отсюда живой не выйдешь. Поняла?
Ивницкий ушел в город на встречу с партизанским разведчиком Светличным. А Пилипенко с Черченко в этот день пришли в Долину.
Увидев Андрея Афанасьевича, Варя вымолвила:
— Вася пропал.
— Через несколько дней после встречи с вами Вася сказал, что его вызывают в город, — продолжала она, глубоко вздохнув. — Но я к этому отнеслась спокойно. Его уже два раза вызывали в уездную полицию и он возвращался. И на этот раз вернулся скоро. Он по натуре неразговорчивый, а в этот раз был особенно молчалив и задумчив. И я, глупая, подумала, что нет у него желания рассказывать, и не стала настаивать. А на следующий день Вася пришел и сказал, что вновь уезжает в город. Но как он это сказал... И с тех пор ни звука. Где он? Что с ним?
Волнение девушки передалось Пилипенко, но он ничем этого не выдал, только, больше обычного заикаясь, спросил:
— Вспомните, Василий передал что-либо для меня?
— Да, да, сказал... Дайте вспомнить... — От напряжения на ее лице выступили красные пятна. — Да, просил сказать вам, что все идет так, как договорились. И просил передать: «Утренняя звезда — Венера».
Услыхав фразу-пароль, Пилипенко облегченно вздохнул.
— Все хорошо, Варя. Даже лучше, чем мы предполагали.
— Спасибо, Андрей Афанасьевич. А я, дуреха, совсем голову потеряла.
— Ну, ну, Варя, все хорошо, — он легко пожал ее руку. — У меня к вам просьба. Если вам что-то станет известно о Васе, передайте моему тезке, — и он кивнул в сторону Черченко, — или Николаю. В общем, кто из них придет.
— Непременно.
— Что у вас нового?
— Ничего особенного. По селу разговор шел, что партизаны в Пискуновке полицаев побили. Правда это?
— Точно, — ответил Андрей. — А что люди говорят об этом?
— Давно бы надо полицаям страха нагнать! Стеценко ходит смирный, ни на кого не рявкает!
— А еще что нового?
— Выполнила просьбу Коли... — И она покосилась на Андрея. — Недавно приходила на менку Ольга. Оставалась ночевать.
При упоминании Ольги лицо Андрея стало напряженным.
Варя передала Пилипенко рассказ Ольги о ее работе в театре, об участии в музыкальном вечере и о том, что заместитель бургомистра города втягивает ее в какую-то организацию НТС.
Слушая Варю, Андрей хмурился. Ему не хотелось верить, что его Ольга могла стать пособником оккупантов.
Пилипенко, посмотрев на хмурое лицо партизана, понял, что творится в его душе, и сказал:
— Не торопись, тезка, осуждать Ольгу. Нужно разобраться.
Андрей опустил голову, почувствовав правду в словах чекиста. Да, он по-прежнему любит Ольгу. Конечно, нужно разобраться, понять ее. Но для этого необходимо встретиться. А как это сделать?
Пилипенко, обратившись к Варе, произнес:
— Об Андрее Ольге ничего пока не нужно говорить. А там посмотрим, — в раздумье закончил он.
Светличный вышел во двор. Посмотрел на улицу. Ничего подозрительного. После этого Ивницкий покинул его дом. Он не спеша пошел к центру, не заметив за собой никакого хвоста.
Вскоре к нему подошли два полицейских и женщина в клетчатом платке. Николай приостановился, всмотрелся в ее лицо и узнал Агнессу. Глаза ее были прищурены, а губы — в ехидной улыбке. Она резко вскинула руку в его сторону и выкрикнула:
— Хватайте партизана!
Николай быстро осмотрелся, ища взглядом, в каком направлении еще можно бежать. Но тут к нему подскочил полицай и заломил руку за спину с такой силой, что в плечевом суставе хрустнуло. По телу молниеносно разбежалась острая боль.