Все это означало, что Битлз вновь оказались по одну сторону баррикады, и тем самым был открыт путь, если не к воссоединению, то хотя бы к восстановлению нормальных дружеских отношений. Конечно же, в этот период, когда они укрылись от общества каждый в своем замке, личные контакты между ними были гораздо более частыми, чем казалось публике. Весной 1973 года Ринго предложил остальным написать по песне для его сольного альбома, а затем помочь ему записать его. Все с готовностью согласились, и таким образом Ринго стал инициатором некоего сближения Битлз. По крайней мере, все они работали над одним альбомом, в одной и той же студии Sunset Sound в Лос–Анджелесе, хотя и в разное время. Как писал Николас Шаффнер: «Совместная работа над Ringo помогла избавиться от горького привкуса, оставшегося у многих поклонников Битлз от недавних дрязг». Ринго, ничуть не смущавшийся помощью остальных, скорее, наоборот, гордившийся тем, что ему удалось собрать их всех под свои знамена, выпустил великолепный альбом. Определенным образом альбом этот стал для Ринго наградой за его особые дарования: прекрасный характер и самообладание. Как–то неловко было ругаться в его присутствии.
Вот почему все охотно ему помогали. Каждый из Битлз написал прекрасную песню, а среди гостей было немало знаменитостей: The Band, Билли Престон, Гарри Нильссон и, как обычно, Клаус Вурманн и Никки Хопкинс.
Главное качество этого альбома — жизнелюбие, неприкрытая jole de vivre [радость жизни (фр.)]. В нем нет концепции как таковой, хотя он и построен как концертное выступление с эффектным началом и финалом и Ринго в главной роли.
Первая песня, I'm The Greatest, была написана Ленноном. В ней в восторженных тонах рассказывалось об основных моментах карьеры Ринго. Написанную Полом и Линдой Six O'Clock отличала прекрасная мелодия. Джордж, как обычно готов был помочь в любой момент и предложил три песни. Главная из них — Sunshine Life For Me (Sail Away Raymond), этакое продолжение битловской Mother Nature's Son — рассказ об одиноком чудаке, предпочитающем общество деревьев обществу людей. Кроме того, он написал You And Me (Babe), а также помог Ринго написать мелодию к песне Photograph, изданной в качестве сингла и пользовавшейся колоссальным успехом. Ринго самостоятельно написал несколько песен, из которых Oh, My My — самая удачная. Продюсерская работа была поручена Ричарду Перри, известному своей напыщенной, псевдо–спекторовской манерой записи.
На этот раз он, похоже, сделал именно то, что от него требовалось. Специфический голос Ринго звучал бы абсурдно на фоне роскошных оркестровых аранжировок (как оно, кстати, и было в Sentimental Journey); с другой стороны, при аскетичном сопровождении он остался бы без поддержки. Это была задача не из легких, но Перри с ней справился, особенно эффектно — в You're Sixteen, где все было прекрасно (даже бэк–вокал Нильссона, который чуть было не стал основным). Альбом получился великолепным прежде всего потому, что он был абсолютно ринговским. Все участники проекта — Харрисон, Леннон, Нильссон, Перри — отлично понимали Ринго и готовы были помочь ему. Клаус Вурманн сделал серию гравюр, иллюстрирующих каждую песню (он, также, как и Астрид Киркгер, входил в гамбургскую художественную тусовку, с которой Битлз общались в начале 60–х). Так что конверт выглядел интересно и богато.
Песни Photograph и You're Sixteen достигли первого места в США, a Oh, My My чуть было ни довела дело до хет–трика. Джон Леннон послал Ринго поздравительную телеграмму, в которой просил поделиться секретом сочинения боевиков. Ринго был буквально опьянен успехом. С тех пор, как каждый из Битлз пошел своим путем, он оказался в некой изоляции. Остальные уже утвердились, как авторы, могли начать сольную карьеру. Для Ринго этот путь был закрыт; однажды обжегшись на молоке (Sentimental Journey и Beaueoups of Blues), он теперь готов был дуть на воду. В общем, он оказался в тупике: отставной миллионер–барабанщик. Вряд ли он мог работать с кем–то еще; уж если ты играл с Битлз, все остальные группы так или иначе будут казаться тебе второсортными.
Но что он мог сделать? В отличие от Джона он не был прирожденным лидером и скорее готов был помогать другим, чем себе самому. Успех Ringo, который сам он предпочитал называть своим первым сольным альбомом, помог ему решить эту проблему. Он еще раньше отказался от участия в фильме «Звездная пыль», а теперь вообще забросил кинокарьеру. В конце концов, он сможет заняться студийной работой. Таким образом, успех альбома рикошетом ударил по Ринго, заставив его свернуть на путь, к которому он едва ли был по–настоящему готов. В конце концов, успех сопутствовал ему лишь при определенных условиях — участие остальных троих, подходящий продюсер и одна–две собственные песни, — да и то не было никаких гарантий, что его удастся когда–нибудь повторить. Ринго, впрочем, считал, что ему это по силам, и никто не попытался его переубедить. После Ringo он собирался выпускать по альбому в год, и фирма обещала ему полную поддержку. Теперь он не был для них бедным родственником. Началась работа над Goodnight Vienna.