— Тёть Маш: не заставляйте меня делать Вам больно, — спокойно, но всё же угрожающе бросил я ей. — Мне ведь всё равно, как я там окажусь; а вот Вам…
— Ты чё, сопляк, угрожать мне вздумал?! — злобно зашипела тётя Маша. — А не много ли ты на себя берёшь?!
— Маша! — тут же воскликнула моя мама.
— Мам… Всё хорошо, — чуть обернувшись к матери, я провёл своей рукой по её, тем самым дав понять, что я сам справлюсь, и в её защите не нуждаюсь.
— А Вы? — поворачиваюсь обратно к тёть Маше. — А Вы, не много на себя брали, ублажая сразу двух здоровых мужиков? Здоровье как, не подводило? А совесть? Совесть-то, как, не мучила по ночам?
Она молчит, смотрит на меня абсолютно непроницаемым взглядом выпучив глаза. И тогда я продолжаю:
— Чего молчите-то? А, тёть Маш? Что, нечего сказать, да? Стыдно хоть?
Левую щеку тут же обожгло от смачной пощёчины, а голову от удара повернуло вправо. Мама вскрикнула от неожиданности, прикрывая рот руками.
Я сцепливаю челюсти, начиная играть желваками.
— Всегда хотел лично взглянуть в Ваши бесстыжие глаза.
— Да как ты смеешь!? — кричит тётя Маша. — Ты чё, сопляк, вздумал меня жизни учить?!
— Да нет, почему? Знаете, как говорят: «горбатого только могила исправит», — абсолютно спокойно отвечаю. И это до безумия злит и раздражает тёть Машу. Она бросается на меня с кулаками. Но тут вовремя подскочил Данил и перехватил её, начиная словесно успокаивать, и говорить, что я специально её доводил.
Тем временем я всё же проскользнул в палату к Доре. Она лежала без сознания подключенная к капельнице и какому-то аппарату для искусственного дыхания с трубочками на лице. Мне сложно было смотреть на неё в таком состоянии; да ещё и после того что сказал отец, и после того что между нами было… я не могу смотреть ей в глаза; и пусть даже она меня не видит… Теперь я даже не знаю, как с ней заговорить. Вся эта ситуация – это безумно сложно для меня сейчас.
Врач всё мне дословно рассказал и объяснил, что операция нужна в ближайшее время, иначе, Дора может лишиться зрения навсегда. Её мать сказала, что у них нет таких денег, поэтому, она договорилась, что врачи подлечат Дору настолько на сколько хватит денег.
Возможно, это плохие мысли, но ко мне в голову закралась мысль, что это может даже сыграть на руку тёть Маше и Данилу; ведь, если Дора лишиться зрения, она уже никуда от них убежать не сможет.
— Я Вас понял, Владимир Николаевич. Я найду деньги. Постараюсь в кратчайшие сроки… Только пожалуйста, сделайте всё, чтобы она поправилась. Пожалуйста. Я найду деньги… я всё сделаю ради неё, и для неё, только пожалуйста… — начал я умолять его. — Я прошу Вас, Владимир Николаевич,… пожалуйста, не слушайте Вы этих родственников. Пожалуйста, не останавливайте лечение, что бы они не говорили. Я всё оплачу. Любые затраты… только пожалуйста…
— Я прошу прощения, — перебил меня доктор. — А кем вы приходитесь пострадавшей? Вы так переживаете, словно ближний родственник, или жених. Хоть я и видел жениха, но он и близко так не переживал за неё, как вы, Алексей.
— Эм-мм…, ну… родственник, наверное, — не уверенно ответил я.
Поговорив с врачом ещё пару минут, выхожу из палаты и иду в полной растерянности на выход. Я понятия не имею где мне взять столько денег, но… я из-под земли обязан их достать!
— И что теперь делать? Где взять столько денег? С бизнеса я сейчас столько вытянуть не смогу – слишком большая сумма. Ещё один кредит мне тоже не дадут, — начала набрасывать варианты мама, как только мы оказались с ней в моей машине.
— Ничего не нужно, мам. Я продам машину. Она дорогая. Этого с головой должно хватить, только… это всё не так быстро делается, как хотелось бы.
— Лёша, ты что, ты же так долго на неё копил! Это же твоя мечта была…
— У меня нет другого варианта, мам. Ну, кроме того, чтобы продать ещё почку.
— Лёша, ты совсем с ума сошёл?! — испугалась мама.
— Я пошутил, мам. Это был сарказм. Конечно же, я не буду продавать почку. Это так, к слову.
«А там как получится», — тут же мелькнула мысль.
Как и говорил, я выставил машину на продажу, выгреб с дому всё что только можно было, чтобы оплатить Доре лекарства и хоть какие-то минимальные процедуры, чтобы хоть какой-то сдвиг да пошёл. Потому что эти её «родственнички» ни мычат, ни телятся. Как я и предполагал, им слепота Доры только на руку. Скоты!
Ну ничего, потерпи, котёнок, я поставлю тебя на ноги! Будешь видеть лучше прежнего! Чего бы мне это не стоило! Даже если мне реально придётся продать почку.