— Чего дрожишь, Боец? — подошёл ко мне Громов-старший.
— Как вы меня нашли? — Я бросил удивленный растерянный взгляд на каждого из них.
— Я просто знал, что найду тебя здесь. У тебя всё на лбу было написано, — говорит Громов-старший.
— Что, настолько всё читаемо?
— Для меня – да, — улыбнулся Виктор. — Ну так, чего дрожишь? Что, преследует призрак прошлых неудач?
— Есть такое дело, — кисло улыбнулся я, опуская взгляд.
— Ты следующий? — спросил Виктор, кивнув в сторону ринга.
Я кивнул.
— Соберись, — Виктор принялся ощупывать и разминать мои мышцы на руках от плеч к запястьям. — Не позволяй своим страхам проникнуть к тебе в голову и контролировать тебя. Ты – хозяин своего тела и мыслей, – не страх. Самая худшая борьба – это борьба с самим собой. И ты обязан его побороть ещё до боя с противником; иначе, так и не сдвинешься с контрольной точки. Сконцентрируйся на своей цели. Вспомни: для чего, и ради чего, ты здесь; и пусть она приведёт тебя к победе.
— Лёх, ты следующий! — подбегает к нам Гага. — Ой. Здрасьте.
— Здоров! — задорно поздоровался с ним Марк, улыбнувшись с ямочками на щеках; из-за чего Гага стушевался. А я не могу оторвать взгляда от завораживающе глубокого взгляда янтарных глаз своего учителя. Они будто засасывали меня в тёмную едва подсвечиваемую тугую и вязкую бездну, словно в самое жерло вулкана, пропуская через какой-то фильтр, едва не высасывая из тела душу, и выплёвывая обратно в реальность.
Виктор положил мне свою руку на плечо и смотрел в глаза в упор, без единой эмоции на лице. Между нами было всего несколько сантиметров. В какой-то момент он разрывает зрительный контакт и всего на секунду упирается своим лбом в мой.
— Иди. Я верю в тебя, Боец. И она верит. Ты ей очень нужен. Она нуждается в тебе.
Он не назвал имени того, о ком говорил, но я всё понял.
Виктор легонько толкнул меня рукой в плечо, подталкивая к рингу.
Не знаю, что он сделал, но мне стало легче. Серьёзно. Мандраж, ощущается, но уже слабый, не такой как был до этого. У меня даже появилась уверенность в своих силах, а внутри просыпалось что-то необузданное, щекоча внутренности изнутри. Это чувство стало для меня уже давно забытым.
— Давай, Боец, разбуди в себе зверя! Давай, я знаю, ты сможешь! — услышал я слова Марка, переступая черту клетки.
Сетчатая дверца со звяком металла захлопнулась, а внушительная цепь оплела, сковывая выход из клетки на замок.
Всё. Пути назад больше нет. Отступать тоже некуда. Теперь или я его, или он меня. Третьего, увы, не дано.
— И так, господа, встречайте следующую пару сегодняшних бойцов! РУУ-У-БЦО-ОО-ОВ АЛЕ-ЕЕ-ЕКСЕ-ЕЕЙ против БЕШШ-ШЕ-ЕЕ-Н-НО-ОГО ПСА! — кричит где-то сверху в микрофон ведущий. — Удачи вам, ребята! И пусть победит сильнейший! Покажите нам достойное, высококлассное шоу!
— Ты готов? — спрашивает у меня рефери.
Я кивнул с небольшой заминкой.
— Ты готов? — спрашивает он уже моего соперника.
Тот тоже кивнул. Уверенно. Глядя на меня как на кусок мяса.
Это был высокий, на пол головы выше меня в росте панк, с пепельно-сиреневым ирокезом на голове. В глазах горит огонь решимости урыть меня прямо на месте.
Руки слегка снова начинают мандражирывать.
— Бой! — махнул рефери, отступая на шаг назад. Мой соперник поднимает руки стоя в стойке, и решительно идёт в атаку.
Он заносит руку для удара, но мне удаётся вовремя увернуться и отступить на шаг назад, отбивая его последующие удары руками. И в какой-то момент я понимаю, что он просто загоняет меня в угол, всё ближе к сетке, чтобы разнести. Удары сыплются один за другим, чередуя руки с ногами. Он сильный, очень сильный; как физически, так и морально. А вот у меня с последним проблемы.
В памяти вспышкой всплыло, как в предыдущий раз меня отгомселили у этой самой сетки глубоко раскроив бровь.
Шум толпы пробирается в голову, страх снова накатывает, заставляя мандражировать всё тело. Я перестою контролировать ситуацию; не концентрируясь на сопернике, я отвлекаюсь на гулко шумящую толпу и свои страхи.
— Уходи оттуда! Уходи дальше от сетки! Не дай ему себя загнать! Отключи голову; перестань думать, и включи лишь холодный рассудок! Соберись, Боец! Не слушай толпу: сконцентрируйся на моём голосе, и слушай только его! Давай, Боец, ты сможешь! — доносится до меня голос Виктора Юрьевича, сквозь шум толпы.