И вот я уже как пять минут наблюдаю, как он дрессирует собак в питомнике. И что Дора в нём только нашла? Ну здоровый, сбитый, крепкий, мускулистый, характерный, где-то даже упрямый.
На следующий день, вечером, собираемся с Мироном Романовичем, моим начальником, на одно благотворительное мероприятие, которое пройдёт в одном из элитных ресторанов нашего города. Отделка ресторана просто потрясающая, выполненная в светлых теплых тонах, зал повсюду украшен белыми цветами. Но мы здесь, конечно же не для того чтобы разглядывать интерьер, а общаться, и общаться приходиться достаточно много. В основном это известные и очень влиятельные люди, одни из них могут как стать нашими потенциальными клиентами, так и инвесторами.
Через время Мирон Романович замечает среди толпы свою бывшую жену, и говорит, что на некоторое время я свободен.
Пользуясь этой минуткой, я решил сходить умыться и перевести дух в уборной.
Дохожу до мужской уборной с чёрно-золотистой табличкой на двери с большой буквой «М», но не успеваю схватиться за ручку, как она открывается сама.
Из уборной выходит девушка.
— Дора? — удивился я.
Я обалдел, когда увидел её в дверном проёме. Это просто ошарашило меня. На ней красивое нежно-розовое платье, макияж, причёска… я даже заметил, что у неё ногти наращены и накрашены!
При мне она никогда этого не делала.
На глазах у Доры были надеты тёмные очки, но если присмотреться в целом, то вид у неё был слегка под растрёпан, и я не сразу придал этому значения. Но что меня ошарашило ещё больше, и ввело в ступор, так это то, что за её спиной возник этот мудак в чёрном костюме и в белой рубашке.
— Дора, ну ты чего на проходе застряла? — легонько подталкивает он её в спину, поддерживая руками под локти. Поднимает голову и встречается взглядом с моим. — О! Рыжик! Привет. Как дела? — насмешливо выдаёт, широко и довольно улыбаясь.
Смотрю на него и сейчас Рубцов-младший как никогда расслаблен, спокоен, и где-то даже доволен в отличии от последних наших встреч; и до меня вдруг доходит почему они выходят из уборной вдвоём. От этой догадки, меня передёргивает. Становиться жарко от ревности.
Она там с ним… он её… мою Дору… прямо здесь? В уборной? В общественном месте?
— Дора?.. ты… вы там что… вы… — заикаюсь от переполняющих меня эмоций и от догадок чем они могли там заниматься.
— Да, рыжик, ты всё правильно понял, — Алексей склоняется чуть ближе ко мне. — Только никому не говори. Это секрет.
Довольно расплываясь в улыбке Рубцов по-джентельменски подхватывает Дору под локоть и спокойненько уводит в общий зал, а мне остаётся только наблюдать, как он забирает её у меня. Коварно и нагло.
Да, он забрал её у меня; и уже давно, стоило мне только оступиться. Но я клянусь, клянусь, что верну её! Любой ценой. Любой. Даже если мне придётся пойти на крайние меры.
Дора моя! Она только моя!
Глава 45
Глава 45
ЛЁША
— Осторожно, порожек, — говорю, придерживая Дору за руку вводя её в квартиру.
— Тайсон уйди, не путайся под ногами! — шикнул я на пса.
Он бедный от радости, что Дора наконец-то дома не может усидеть на месте, носиться как угорелый, выписывая круги по всей квартире.
— Может ты голодная? Приготовить что-нибудь?
Войдя в квартиру Дора нащупывает комод и опирается об него спиной придерживая себя, в то время как я расстёгиваю молнию на её ботинках и аккуратно стягиваю, придерживая второй рукой за ногу.
— Нет. Спасибо. Я не голодная. Просто отнеси мои вещи в мою комнату. Этого будет достаточно.
— Хорошо.
Стянув с её ноги второй ботинок, подхватываю её вещи и несу в бывшую комнату Доры. Но когда возвращаюсь в коридор, замечаю Дору в подавленном состоянии. Она сидит на полу опираясь спиной об стену неподалёку от комода. Она поджала ноги ближе к себе и едва не плачет.
Бросаюсь к ней, присаживаюсь рядом на корточки, беру её руки в свои.
— Дора, что случилось? Тебе плохо? Скорую? — беспокоюсь.
— Нет, — качает головой.
— Ты упала? Давай помогу подняться.
Делая упор на одно колено чуть привстаю и тяну Дору вверх, пытаясь поднять, но она абсолютно мне не помогает себя поднять будто и вовсе этого не хочет.
— Нет. Я сама села на пол. Просто… вся эта ситуация… всё это так нагнетает. Очень тяжело. Ещё и эта слепота! Чувствую себя обузой. Для всех и во всём, — говорит она, и я опускаюсь перед Дорой на оба колена.