В какой-то момент звенит и мой мобильный, – приходиться оторваться. Звонит Гага.
Взглянув на экран своего мобильного, целую Дору в висок и поднимаюсь с дивана, выхожу на кухню, отвечаю на звонок, и Гага сообщает, что следующий бой через неделю.
— Ладно, — соглашаюсь, потому что бой уже не отменить. — Но только это в последний раз, Коль. Я больше не хочу в этом участвовать.
— Лёх, да ну ты чего, ты классный боец, публика тебя полюбила! С твоими навыками и способностями, и твоим тренером мы можем нехило поднять! — говорит Гага на том конце трубки.
— Коль, нет. Я чувствую, что нужно остановиться. У меня только-только всё налаживаться стало – не хочу всё просрать. Спасибо тебе большое, но это в последний раз. Надо завязывать, не хочу, чтоб Дора волновалась.
— Как скажешь, — понуро говорит Гага. — Ты ведь теперь у нас почти что семейный человек… Был рад с тобой снова поработать.
Гага отключился.
Я тоже убираю телефон от уха блокируя его, всматриваясь вдаль за окном, на огни ночного города.
Да, после того как я забрал Дору из больницы домой, систематично продолжал драться на ринге «Клетки»; но сейчас, когда Дора уже видит и щупает меня это становиться достаточно проблематично. Я не хочу, чтобы она за меня волновалась и переживала.
Три дня спустя.
В пятницу вечером, я как обычно возвращался домой из собачьего питомника. На дворе декабрь месяц, темнеет быстро и довольно рано. Загораются уличные фонари. На улице морозно и холодно. Но идти до дома мне не так далеко, каких-то минут двадцать-тридцать. Срывается снег, ложась на землю крупными пушистыми хлопьям. Сворачиваю на свою улицу. Слышу, как позади заскрипел скрипучий снег. Оборачиваюсь, пятеро парней идут за мной. Иду дальше, вроде бы ничего такого, молодёжь гуляет, но внутри поднимается какая-то необъяснимая паника. Через время оглядываюсь снова, парни прибавляют шагу сокращая дистанцию.
— Парень! Закурить не найдётся? — нагоняют меня.
— Не курю, — бросаю им, продолжая идти. Они идут следом, буквально в двух-трёх шагах от меня.
— Чё, спортсмен что-ли?
— Тип того, — отвечаю.
Они догоняют меня, двое заскакивают спереди, остальные подпирают сзади. Все в чёрном, на некоторых на морде надеты Балаклавы, у кого-то отвёрнуты воротники свитеров, видны только глаза.
— Парни, вы чёт хотели? — спрашиваю.
— Мы-то – не особо. Но ты здорово насолил одному уважаемому человеку, – а это не хорошо. — Говорит по всей видимости главный из этой пятёрки.
— Не хорошо, — протяжно поддержали его остальные. Они смыкают круг плотнее.
— Сокол передаёт тебе «привет», и требует вернуть «его» вещь на место.
— А что, если нет? — спрашиваю. Я сразу смыканул что к чему. Это не иначе как Соколовский позаботился.
— Ну на нет и суда нет, — отвечает Главный. — Валите его пацаны! — отдаёт приказ, спуская парней с цепи.
Они нападают поочерёдно, сменяя один другого. У Главного что-то блеснуло в руке. Я уклоняюсь то от одного удара то от другого, несколько пропускаю. В какой-то момент вступает Главный и засаживает холодное лезвие меж рёбер.
— Верни девчонку на место, или он пойдёт дальше. Парень, не глупи, не играй с судьбой, — прошептал мне на ухо предупреждение Главный, и вынул лезвие, откидывая меня на заснеженную обочину.
Глава 48
Глава 48
ДОРОТЕЯ
Сижу в гостиной на диване листая в телефоне ленту новостей из соцсетей. Отрываю взгляд от гаджета, смотрю на часы – Лёша давно должен был быть уже дома. Почему не предупредил, что опаздывает?
Поднимаюсь с дивана, подхожу к окну и смотрю, как белоснежные пушистые снежинки посыпают тёмные улицы города, подсвечиваемые лишь уличными фонарями. Снова смотрю в телефон на время, внутренне возникает какое-то необъяснимое волнение, просто из ниоткуда. И с каждой секундой оно всё нарастало и нарастало. Тайсон тоже начал беспокойно бродить по квартире и жалобно скулить, что вызывало во мне ещё больше тревоги.
Набираю номер Лёши, но мне, в который раз отвечают, что «абонент не доступен».
Я в прямом смысле начинаю грызть от волнения ногти на руках, ходить по квартире взад-перёд, да меня уже всю трясёт от волнения!
Тайсон всё продолжает метаться по квартире и скулить, периодически подбегая и шкрябая входную дверь лапками.