Дора обращает на него внимание и отшатывается в сторону, словно от удара.
— Ну как тебе зрелище, Зайка? — улыбается, указывая легким кивком головы на меня.
— Отпусти его. Я знаю, ты можешь это остановить. Данил, пожалуйста. Я сделаю всё, что ты захочешь, просто останови это. Лёша ни в чём не виноват, — говорит она обращаясь к Данилу трясущимся и обречённым голосом.
— А кто виноват? Я? — переспрашивает требовательным тоном.
— Да, я оступился. Но это твоя подружка виновата, вертела передо мной своим полуголым задом… а ты была далеко, — разводит он руками. — А я мужчина. У меня есть свои потребности.
— Но такого терпеть я не буду, — более твёрже отвечает Дора.
— Я знаю, — подтверждает Данил, медленно подступая ближе к Доре. Я от волнения за неё поднимаюсь на ноги и цепляюсь пальцами за сетку.
— Но именно эта твоя «изюминка» и нравилась мне всегда в тебе Дора. Ты честная. Преданная и верная. Ты не терпишь обмана и предательства, — продолжает Данил.
— Дань… Пожалуйста. Я живой человек, а не игрушка.
— Дора… — выдыхает он, практически шёпотом. Поднимает руку, и касаясь её щеки ладонью, начинает гладить большим пальцем по щеке. Дора стоит смирно, только судорожно дышит прикрыв глаза. По одной из её щёк заструилась одиноко скатившаяся слеза.
— Убери от неё свои руки! — зашипел я, крепче хватаясь пальцами за металл сетки, сжимая желваки.
— Ты не сможешь меня простить… да? — спрашивает Данил, ласковым тоном.
Дора приоткрывает глаза, и глядя на него лениво качает головой. По её щекам уже с двух сторон медленно скатываются тихие слёзы. Одна за другой, одна за другой.
— Я не люблю тебя, Данил.
Данил кривиться от этого, но с достоинством принимает ответ.
— Ну что ж… в таком случае давай заключим сделку: я отпускаю твоего ушлёпка, но взамен – ты подаришь мне сына.
Дора снова качает головой.
— Я не могу это исполнить, — говорит она. — Во всяком случае не в первые несколько лет, это точно.
— А что так? — издевательски переспросил Данил.
— Потому что я уже беременна, — отвечает Дора, и поворачивается ко мне.
Она подходит ближе и накрывает мои пальцы с перемотанными костяшками своими, просовывая пальчики в отверстия сетки.
— Лёша, это твой ребёнок.
На эти слова Данил злобно рыкнул, гневно скривившись.
Он хватает Дору поперёк груди и оттаскивает насильно от сетки. Она вскрикивает, и её пальцы соскальзывают с сетки.
— Да будет так! — рыкнул Данил. — Я забираю Дору вместе с ребёнком, и воспитаю его, – как своего. Твой выродок будет бегать по моей квартире, и называть меня «отцом», а ты сдохнешь прямо здесь, на этом ринге, сегодня же, — шипит он, крепче подхватывая Дору.
— Нет! — вскрикивает Дора, пытаясь вырваться из его захвата.
— Отпусти её! Отпусти, слышишь! Уёбок, сука! — я был вне себя от гнева, метался по периметру ринга, как зверь в клетке. — Только тронь её, или ребёнка – голыми руками задушу! И пусть меня посадят, но тебя, гниду, сгною!
— Ух! Какие мы эмоциональные! — язвит Данил, довольно улыбаясь.
Он щёлкает пальцами, я оборачиваюсь, и тому громиле позади меня бросают полтора метровый кусок массивной цепи.
— Это не честно, не по правилам, так же нельзя! Данил, нет! Пожалуйста, не надо! — истерически начинает умолять его Дора.
Бугай расправляет цепь, замахивается, но я успеваю увернуться, хотя это уже становиться проблематично, тело саднит от его предыдущих ударов кулаками, а ещё начинает саднить бочина в которую несколько недель назад схлопотал ножевое ранение.
Ещё несколько раз мне удаётся вовремя увернуться, но всё же в какой-то момент бугай попадает по мне цепью. Проходиться тяжёлым холодным металлом прямо по спине.
Я вскрикиваю от невыносимой боли и падаю на колени, через пару секунд опускаясь на четвереньки подползая к сетке. Спина горит огнём, позвоночник и мышцы спины начинает выкручивать как при ломке. Пытаюсь подняться, но…
Бугай замахивается снова.
— Лёха! — слышу сквозь крик толпы знакомый голос.
Чуть обернувшись, замечаю Марка.
Парень довольно резво взбирается по сетке ринга, перемахивает через неё и спрыгивая толчком отбрасывает от меня громилу с цепью в руках толкает его ногами в грудину. Бугай от неожиданного удара в грудь с грохотом падает навзничь.
— Боец, ты как? — подбегает ко мне пятнадцатилетний парень.
— А ты тут откуда?
— Оттуда от куда надо, — отвечает. Но затем осматривает меня, и заглядывает за спину. — Бля-я-ядь… — встревоженно тянет Марк. — Да он тебе пол спины раскроил. У тебя там кровь.