Так как Рал не желал доверять настолько ценные предметы своим людям, сам зал со шкатулками охранялся лишь магией, позволяющей войти в него исключительно ему самому. Для Дженнсен этих преград не существовало.
Она прошмыгнула туда и тотчас заметила блестящие коробочки на каменном постаменте.
Увидев шкатулки, Дженнсен растерялась. А еще она очень разозлилась на них, ведь именно из-за этих коробочек их мать подверглась настолько серьезной опасности.
Так как в зал не мог проникнуть никто, а со входа разглядеть шкатулки было невозможно, то здесь Дженнсен немного передохнула, готовясь для обратного забега.
Она уже не так боялась обратного пути, ведь поняла, что Денна не солгала. Девушка быстро сгребла шкатулки в подол платья и по той же схеме рванула назад.
К Денне, они вернулись, так ка и договорились, с первыми лучами солнца. Дженнсен все еще трясло от пережитого волнения, а еще от предвкушения маминого оживления.
Денна приняла их в своей манере лжи и коварства. Четверых товарищей взяли в кольцо несколько дюжин солдат с арбалетами, а сама морд-сит, хищно скалясь, вышла вперед и протянула руку.
Одинадцатая глава.
— Я передумала, — неожиданно произнесла она.
— Мне вдруг захотелось получить все три шкатулки.
— Всех трех у нас нет, — ответил Ричард спокойно, так как предполагал нечто подобное и подготовился заранее.
— Мы зарыли третью. Денна пришла в ярость и пригрозила, что убьет всех его друзей, если он не откроет местонахождение третьей шкатулки. В ее взгляде читалось превосходство и триумф.
— Для тебя будет лучше, если я, а не Рал, стану хозяйкой магии Одена, — морд-сит подошла ближе, защищенная со всех сторон острыми наконечниками арбалетных болтов. Она улыбалась почти ласково, и эта улыбка была предназначена Ричарду.
— Я буду хорошо с тобой обращаться, дам тебе все, что захочешь, — пообещала она.
— Или… — глаза ее зло сверкнули, — лишу тебя того, чем ты больше всего дорожишь. Убить Исповедницу первой! Голос ее привел в действие сразу дюжину арбалетов, нацеливая их на Кэлен.
— Стойте! — Ричард поднял обе руки, капитулируя. Медленно снял с плеч свой походный рюкзак, вытащил из него такую желанную для Денны шкатулку, выложил ее на траву. Аккуратно, неспешно.
— Хотя бы пожалуй мне земли к западу от реки Драмы, где я с друзьями смогу жить спокойно. Морд-сит встретила его слова довольным кивком.
— О лучшем наместнике я и не мечтала, Искатель, — хищный взгляд пожирал шкатулку у ног Ричарда. Он как раз выкладывал вторую рядом, состыковывая узор. Денна следила за ним с предвкушением.
Оставалось откопать третью шкатулку, и весь этот мир станет принадлежать ей одной. И в этот миг Ричард выложил третью…
Крик Денны застрял где-то в горле, в то время как объединенный узор засиял и вспыхнул в глазах Ричарда яркими огнями. «Все кончено», — успела подумать Денна перед тем, как сказать:
— Приказывай, повелитель.
Ричард ощущал себя иначе. Более наполненным, скорее даже переполненным. Он велел солдатам сложить оружие, и они подчинились. Это нравилось. Нравилось чувство превосходства. Хотелось большего.
В тот миг он понял, о чем ему всегда втолковывал Зедд — власть шкатулок губительна, она развращает.
Захотелось немедленно разъединить их, пока дух позволяет, пока внутри живо человеческое сердце, способное любить и сострадать. Ричард не хотел никого подчинять, и он, пожалуй, понял, что чувствует Кэлен, когда приходится прибегать к исповеди.
Понял, почему так часто она грустит. Он не хотел отдавать в своей жизни более ни одного приказа. Кроме одного.
— Оживи нашу мать. Денна испуганно вздрогнула, и слеза стекла по ее щеке. Она хотела подчиниться своему господину, но не могла, отчего и страдала.
— Я лгала тебе, — виновато прошептала она.
— Я знала, что ее не оживить. Прости, мой господин, я подвела тебя. Ее тело давно остыло, она уже у Хранителя. Безвозвратно.
Дженнсен упала на землю, как подкошенная, тихо заскулив, подобно раненому зверю. Ричард лишь молча глотал ртом воздух. Скорбь в нем боролась с желанием отмщения. Приказать бы Денне убить себя — он мог это. Но не стал.
Он ненавидел ее, он страдал, но он хотел сохранить себя. Для бедной сестры, для безутешного деда, для любимой. Себя настоящего. Ричард Сайфер, Искатель Истины, всегда боролся за честность, верность, справедливость и добро.
Пока Дженнсен с Зеддом успокаивали друг друга в скорбных объятьях, Ричард вынес тело матери из пещеры и положил у ног ее отца и дочери.
— Ричард, мне очень жаль, — Кэлен вдруг представила, как чувствовала себя, когда потеряла Дэни, единственного родного человека на всем белом свете.