– Да, мой Лорд, – произнесла девушка, а затем поднявшись с пола и поклонившись, быстро пошла собираться в дорогу.
Спустя пятнадцать минут всё было выполнено, как и приказывал Лорд Рал. Далия, Кара и Тина были уже в саду, конь Магистра спокойно ожидал своего хозяина.
– В дорогу. - кратко бросил Рал садясь на коня.
Кара и Далия послушно следовали рядом, в то время как Тина плелась позади всех, дабы не разжигать гнев Повелителя еще больше.
Тем временем Моргана бежала по лесу, продираясь сквозь тьму. Она почти не разбирала дороги, но девушка понимала, что останавливаться она не может, ведь ее похитители проснуться уже на рассвете.
Она должна успеть раньше, обязана рассказать Лорду Ралу о Дженсен, чтобы его люди забрали шкатулки и опередили Искателя.
Внезапно, Моргана зацепилась за одну из веток, падая на землю. Ветки изрядно потрепали ее легкое платье, а моросящий дождик промочил его до нитки. Руки девушки были усеяны небольшими царапинами, но она не могла останавливаться.
Было плевать на всё: на распущенные волосы, порванное платье, её боль... Она хотела, как можно скорее найти Даркена.
Найдя в себе силы девушка поднялась с земли, продолжая бежать. Превознемогая боль и усталость, Моргана бежала все быстрее и быстрее, подгоняемая мыслями о Даркене, греющими её сердце.
Тем временем, Лорд Рал внезапно остановился и обернувшись к Каре, произнёс:
– Я чувствую Моргану, она здесь, уже совсем близко, – голос Магистра был уверенным.
Услышав слова Господина, Кара обратилась к нему:
– Лорд Рал, позвольте мне ехать дальше. Вдруг это ловушка, и там Искатель или его люди? Я не хочу подвергать вас опасности, – произнесла девушка, искренне беспокоясь за Господина, ведь она до сих пор всем сердцем его любила и не испытывала той ненависти к Моргане, которую испытывают другие Морд-Сит, понимая, что ревностью расположение Лорда не получишь. Его тепло и нежность нужно заслужить покорностью...
Посмотрев в преданные глаза Морд-Сит, Лорд Рал, ответил:
– Нет, Кара. Я тоже поеду.
Девушки не оставалось ничего, кроме как повиноваться и они продолжили свой путь. Останавливаться было нельзя.
Спустя ещё пять минут бега, силы Морганы уже совсем иссякли, ей хотелось есть и пить, хотелось провалиться в сон, но она понимала, что этого позволить себе не может.
Поэтому, взяв себя в руки, девушка снова принялась бежать. Её сердце подсказывало ей, что любимый был совсем близко. Он обязательно спасет ее, укроет от всех бед.
Тем временем Лорд Рал и Морд-Сит уже почти приблизились к местонахождению Морганы. Словно чувствуя что-то, Лорд приказал замедлить лошадей, внимательно вглядываясь в ночную мглу.
Неожиданно, он увидел Моргану, бегущую к нему. Девушка была напугана, хоть и пыталась это скрыть. Испуг читался в её глазах, волосы спутались и намокли, на щеке был свежий синяк, а руки были в царапинах.
На запястьях, даже отсюда были видны синяки и следы от тугой веревки.
Увиденное в очередной раз привело Лорда в ярость. То, что сделали с дорогой ему девушкой было непозволительно! Он не имеет права оставить подобное безнаказанным.
Встав с коня, Даркен подбежал к Моргане. Девушка совсем обессилела, указывая на то, что она долго бежала. Взяв Моргану на руки, и прижав к себе, Даркен быстро сел на лошадь сажая её рядом и отдал приказ немедленно возвращаться в замок.
Тридцать седьмая глава
Всю дорогу Даркен нежно гладил Моргану по спутавшимся волосам и прижимал к своему телу, дабы согреть, ведь девушка промокла и заметно дрожала.
Она в свою очередь крепко прижалась к нему, словно кошка, боясь отпустить, чтобы не потерять вновь.
Всего лишь полчаса спустя они были на месте. Осторожно сняв Моргану и снова взяв её на руки, Даркен понес девушку в её покои. Глаза девушки были закрыты. Она уснула в крепких объятиях возлюбленного.
Девушка была столь хрупка, беззащитна, что Даркену хотелось укрыть её, защитить от всего мира. Но несмотря на внешнюю беззащитность, Моргана была сильной, ведь несмотря на боль, она вернулась домой. Вернулась к нему.
Зайдя в покои девушки, Магистр осторожно, с трепетом в касаниях, положил ее в кровать и аккуратно погладил по скуле, стараясь не причинять еще больше боли.
По щеке ярким пятном расплывался пурпурного цвета синяк. Нанесенное девушке увечье пробуждало в нем что-то темное, практически животное.
Чудовище, подавляемое годами, рвалось наружу, желая добраться до обидчиков. Он догадывался кто мог совершить подобное.