Рядом с женщинами стоял Рал: на лице его была изображена скорбь, а в глазах плескалось бездонное море грусти.
К тому моменту, как Дженнсен приблизилась, женщины удалились, оставляя Магистра в одиночестве.
Девушка присела рядом и аккуратно опустила руку ему на плечо.
— Вы чем-то расстроены? Что случилось? - обеспокоенно задала вопрос девушка.
Пятьдесят пятая глава
Услышав вопрос дочери Даркен поднял голову, и взглянув в её глаза произнес :
— Ричард Сайфер и Исповедница напали на мой гарнизон. — сказал он таким болезненным голосом, что Дженнсен даже вздрогнула от беспокойства за него.
— Мне сейчас пришлось сказать еще одной матери, что её сын пал от руки Искателя.
— Мне очень жаль. — тихо проговорила Дженнсен, хоть понимала, что её сожаления ничего не исправят.
— Как мой брат может быть таким жестоким? - недоумевала Дженсенн.
— Я знаю, что ты чувствуешь. — Даркен Рал повернул лицо в ее сторону, в его глазах стояли слезы.
— Неужели нельзя ничего сделать? Разве вы не можете остановить моего брата? Покончить с теми зверствами, которые он совершает? — вопросительно посмотрела в его глаза девушка.
— Если бы всё было так просто! — печально проговорил Рал.
— Но разве может отец причинить вред своей родной крови?
— Отец? — недоуменно спросила Дженсен.
Рал мягко взял руку девушки в свою и глубоко вздохнув, произнёс:
— Я понимаю, что должен был рассказать тебе об этом раньше, но я боялся причинить тебе ещё больший вред. Ты и Ричард мои дети, Дженсен.
От услышанных слов глаза Дженнсен широко распахнулись.
Дженсен казалось, была готова к совершенно любым поворотам, но как оказалось, оставались на свете вещи, способные ее удивить настолько, что она едва не потеряла сознание.
Она чувствовала, что этот мужчина кто-то родной ей, но даже подумать не могла, что он — её отец.
Убедившись, что она внимательно слушает, Даркен начал рассказ.
— Когда был жив мой отец, Паниз Рал, в Д’Харе царили мир, свобода, и справедливость. Всё было совершено по другому, без зла, боли, и смертей.
Эти первые слова казались для Дженсен чем-то нереальным, сказочным. За последние пару часов Дженнсен увидела столько боли и страданий, чужих и своих собственных, что мысли о свободе, справедливости и мире, вызвали лишь еще большую грусть.
— Отец очень любил меня, я был единственным его сыном, наследником престола. Но однажды, в День моего Рождения, когда мне исполнилось десять, Первый Волшебник, Зеддикус Зул Зорандер, разрушил наше счастье, мир и гармонию. - от этих слов голос Даркена Рала надломился, а губы задрожали.
По его взгляду чувствовалось, что то, что он расскажет дальше, ужасно и причинило ему много боли.
— Ночью Волшебник явился во дворец, я был тогда с отцом. Он пришел поздравить меня. Зедд ненавидел моего отца и меня: отец отвлёкся всего на секунду, но волшебнику хватило и этого. Он заставил моего отца пылать в своём волшебном пламени. А что мог я, десятилетний мальчик? Я пытался, вытащить его из огня, но не смог. Пытаясь спасти отца, я получил сильные ожоги. Зедд уже хотел убить и меня, ни в чем невинного десятилетнего ребенка, но Эгримонт спас мне жизнь — в этот раз Даркен не смог сдержать слёз.
Он попытался скрыть их, опустив лицо, но Дженсен вдруг взяла его за руку, а затем обняла и произнесла дрогнувшим от слез голосом:
— Не плачь отец, этот Волшебник настоящее чудовище, он очень жестоко поступил с тобой, но я здесь, я помогу тебе и не брошу. - искренне произнесла девушка.
Услышав эти слова Даркен улыбнулся в глубине души. Эргимонт всё же был прав, в его Магистре погибал великий актёр.
Если бы хоть кто-то увидел его сейчас, то тот час осёл бы на пол от удивления. Магистр Рал плачет? Да, он не был совсем уж бездушным и жестоким негодяем, но показывать свои эмоции было не в его репертуаре.
Жизнь слишком хорошо его потрепала, с каждым новым днём закаляя Магистра всё сильнее и сильнее.
Если хочешь выжить на троне Дхары, ты должен уметь манипулировать и хитрить. Любая настоящая эмоция — слабость, что даёт лишний повод для сомнений в нём.
Дженсен была его дочерью и он хотел защитить её, но проявлять эмоции даже перед ней, он не мог.
Он и так достаточно раскрылся перед девушкой, поведав об отце.
Он так привык манипулировать людьми, что уже не видел в этом ничего зазорного.
Но в этот раз ему было неприятно обманывать родного человека, лить фальшивые слёзы, нарочно ломать свой голос.
Только выхода у него не было. Да и ведь это не обман, если всё сказанное было правдой, не так ли?
Пятьдесят шестая глава
Искусство манипуляции не подвело Даркена и в этот раз. Дженсен не заметила его хитрость и приняв эмоции за чистую монету, с сожалением смотрела на Рала.