— Разве она одна? — спросил Брендан. — Их же две, видите?
Брендан заметил темный шов в самом центре потока света. По обе стороны от него виднелись два темных круга, похожих на дверные ручки.
— Как красиво… — протянула Элеонора.
— А главное, здесь нет костей, — добавил Брендан.
— Думаю, это было священным местом для тех ледяных чудовищ, — догадалась Корделия.
— Что-то вроде храма?
— Возможно.
— Что будем делать? — спросил Брендан.
— Пройдем через дверь, — ответила Элеонора, — и предстанем перед испытанием.
— Ты хочешь, чтобы я прошел сквозь это? — изумился Брендан.
Корделия и Элеонора кивнули.
— Похоже, вы никогда не смотрели «Звездный путь»! — воскликнул Брендан. — То есть… первым делом, когда видишь подобный яркий свет… нужно убедиться, что это не лазерное излучение… Если мы зайдем в него, мы тут же поджаримся.
— Монахи рассказывали другое, — заявила Элеонора. — По словам Вангчука, если мы войдем в Дверь Измерений… она будет нас испытывать, а затем, я надеюсь, вернет домой.
— И как же она будет нас испытывать?
— Не знаю, но интуиция подсказывает, что это вряд ли будет легко.
— А был ли хоть один случай, чтобы в этих книгах нам приходилось легко? — задумался Брендан. — Вы точно уверены насчет этой штуки?
— Разве у нас есть другой выход? — заметила Корделия. — Или мы пройдем через дверь, или навсегда остаемся здесь.
Брендан вздохнул.
— Хорошо, идем.
Уолкеры подошли к гладким стенам пещеры. Казалось, свет разливается и собирается обратно в мелкие узоры. В нем было что-то электрическое, поскольку, как только дети приблизились к нему, волосы у них на голове встали дыбом.
— Забавно выглядишь, — Элеонора повернулась к брату. Волосы у него на голове стояли торчком, как у персонажа мультфильма.
— Ты тоже, — заметил Брендан. Элеонора была похожа на кузена Итта из «Семейки Аддамс».
— Я чувствую необъяснимое спокойствие… — вдруг заговорила Корделия, выглядывая из-за своей густой челки. — Кто-нибудь чувствует это?
— Ага. — Элеонора кивнула. — Я чувствую тепло, и как будто все мои беды куда-то подевались.
— Все, кроме нее, — вдруг заметил Брендан.
Перед Дверью Измерений, в нескольких метрах от них, стояла Ведьма Ветра.
За ее спиной развевалась мантия, освещенная вспененным сиянием. Касаясь магического света, мантия потрескивала.
— Детки, — улыбнулась она.
— Только не ты! — воскликнула Элеонора. — У тебя есть хоть какое-то чувство меры? Разве нельзя просто оставить нас в покое? И не называй нас «детками»! Меня и так выворачивает, когда ты зовешь меня «малюткой»!
Ведьма Ветра лишь покачала головой и улыбнулась. У нее был спокойный, безмятежный вид, будто бы она знала какой-то очень важный секрет, который никому не расскажет.
— Она знает, о чем я говорю. — Ведьма Ветра показала на Корделию. — Спросите у нее.
Элеонора и Брендан резко повернулись к сестре.
— О чем она говорит, Делия? — спросил Брендан.
— Дневник… — догадалась Элеонора.
Корделия кивнула.
— Ребята, Ведьма Ветра… — она запнулась, потому что никак не могла произнести этого вслух.
— О, Корделия, — улыбалась Ведьма Ветра. — Я так надеялась, что ты сможешь им сказать. Если у тебя не хватает смелости, позволь мне.
— Что сказать?! — крикнул Брендан.
Ведьма Ветра посмотрела в глаза каждому и сказала:
— Я ваша пра-пра-прабабушка.
71
— Как такое возможно? — У Брендана крутило в животе от одной только мысли, что у него могут быть родственные отношения с этим монстром. — Мы даже не похожи! Ты врешь!
— Нет, не вру, — ответила Ведьма Ветра и принялась расхаживать перед Дверью Измерений. В потоке яркого света она казалась привидением. — Я всегда удивлялась, почему я помню всю свою жизнь… за исключением одного года. Мне было восемнадцать, и все это время этот год был стерт из моей памяти. Только когда я выбралась из тела Корделии, мне открылась правда.
— Какая правда? — спросил Брендан. — О том, что ты бредишь?
Ведьма Ветра пропустила его слова мимо ушей.
— Олдрич Хейс и Хранители научили моего отца магии. И одним из главных принципов их магии является невозможность убить с помощью магии своего собственного ребенка. Ты можешь их ранить — сломать кости, выдавить глаза, но они не умрут.
— Как это и произошло со мной, — сказала Корделия, постепенно осознавая сказанное.
— Верно. Когда я вышла из твоего тела, мне было непонятно, как тебе удалось выжить. Ты не была моим ребенком. Но может быть, правило распространяется на всех прямых потомков? И я стала проверять свою теорию. Я пыталась убить тебя, Элеонора, и потерпела неудачу. Я пыталась убить тебя, Брендан…