Отбрасываемые от рук монахов тени приняли форму знакомых всем очертаний Будды, а затем снова сменились видом замка.
— Будда Шакьямуни за всю его долгую жизнь не основал больше ни одного монастыря. Это святое и уникальное в своем роде место. Но вскоре после окончания строительства на монастырь напали ледяные чудовища.
Пальцы на руках некоторых монахов искривились. Вид монастыря сменился силуэтами трех отвратительных монстров. Каждый из них был похож на что-то среднее между снежным человеком и оборотнем, у них были огромные руки, толстые ноги и гора мышц, покрытых шерстью. Корделия внимательно посмотрела на монахов. Шерсть чудовищ была лишь тенью волос на их руках. Это был один из немногих случаев, когда могут пригодиться волосатые руки.
— Ледяные чудовища появляются ночью, — продолжал свой рассказ Вангчук. — В жилах этих трехметровых свирепых чудовищ течет ледяная кровь. Если у них возникнет такое желание, они с легкостью могут снести стены монастыря и убить нас. И только ради постоянного источника питания они оставляют нас в живых.
Двое монахов скрутили свои пальцы в форме яков, которые походили на больших и мохнатых быков. Силуэты животных вышли за пределы монастыря, где их тут же схватили ледяные чудовища. Затем для полноты картины монахи завыли, как раненый як.
— Вы скармливаете им животных? — воскликнула Элеонора. — Это же ужасно! Бедные яки!
— К сожалению, даже этого им недостаточно, — пояснил Вангчук. — Каждый месяц нам приходится отдавать им в жертву двух членов нашего братства.
— О нет! — вскрикнула Элеонора. Теперь монахи изображали силуэты выставленных за двери монастыря двух монахов, которых тут же растерзали ледяные чудовища.
— Так и есть, — прошептал Вангчук. — Больше всего ледяные чудовища жалуют человеческое мясо. Но это очень примитивные создания, и кое-что они делать не умеют… например, они не умеют разжигать огонь. Поэтому они относят свою добычу в пещеру, — Силуэт монастыря сменился пещерой с высоким сводом, для чего монахи переплели свои руки, — где они ее медленно поедают. Живьем. Одну конечность за другой.
Монахи сели поближе к огню, из-за чего фигуры чудовищ стали огромными. На стене мелькали размытые силуэты и голодные пасти чудовищ с острыми как бритва зубами. Монахи имитировали звуки, похожие на те, что издает человек, когда тщательно обгладывает и обсасывает кости.
— Кажется, монахи немного увлеклись, — прошептал Вангчук.
— Это самая страшная история, которую я когда-либо слышала, — содрогнулась Корделия. — А вы просто стоите в стороне, и каждый месяц скармливаете им ваших братьев? Как вы можете жить с этим?
— У нас нет выбора, — вздохнул Вангчук.
— Вы могли бы сразиться с ними, — заметил Феликс.
— Нет. Кодекс поведения не позволяет нам сражаться. Мы мирные люди.
— Вы трусливые люди, — парировал Феликс.
— Я не жду от вас понимания, — ответил Вангчук. — Но вы должны принимать наши устои. Принять то, что мы не в силах изменить, и следовать правилам.
— Но должны же быть люди, которые могут сражаться с ними, — не унималась Элеонора. — Воины или солдаты, живущие за пределами монастыря…
— Мы живем одни в этих горах, — пояснил Вангчук. — В это место никак не попасть кроме как через Дверь Измерений.
— Что за Дверь Измерений? — спросила Элеонора.
— Он находится в пещере ледяных чудовищ, — ответил Вангчук, — которая спрятана глубоко в горах. Это волшебный портал во внешний мир.
— То есть это выход? — поинтересовалась Корделия.
— Скорее вход, — пояснил Вангчук. — Каждый год монахи принимают всех желающих присоединиться к нашему братству, пришельцев из дальних земель. Но лишь немногие выбираются из пещеры ледяных чудовищ и добираются до нашего монастыря.
— Неужели еще остались желающие стать монахами в таком месте? — изумилась Корделия.
— Люди просвещаются здесь, — продолжал Вангчук. — Мы постигаем состояние нирваны путем длительных медитаций. И к тому же, теперь у нас есть вы. Наши воины. Именно вам суждено избавить нас от ледяных чудовищ.
Ребята переглянулись. Никто не решался ответить. Затем Феликс заговорил:
— Хорошо. И где же эти чудовища? Я покажу вам, трусы, что такое бой!
— Погоди-ка, постой, — попыталась умерить его пыл Корделия. — Нам неприятно это говорить вам, мистер Вангчук… но мы — не те, за кого вы нас принимаете.
— Ага, — кивнула Элеонора, — мы всего лишь дети, которые хотят вернуться домой.