«Всю жизнь они провели, медитируя, показывая театр теней и попивая чай, — подумала Элеонора. — О чем мы думали, заставив их сражаться? Насилие должно быть последним выходом, когда больше ничего не остается!»
Она увидела, как Вангчук упал на колени и выронил оружие.
— Вангчук! Нет! Используй свою магию! — закричала Элеонора.
Но ледяное чудовище оказалось быстрее. Оно схватило монаха, откусила половину, затем проглотила целиком.
— Н-е-ет! — закричала Элеонора.
Чудовище выплюнуло нижнюю часть туловища Вангчука на снег.
Не пройдет и нескольких минут, как все монахи будут мертвы…
Но тут произошло нечто странное.
Чудовище замерло. Его морду исказила гримаса боли, оно зарычало и схватилось за живот. Из его ушей и ноздрей повалил красный дым. Который пах чем-то знакомым. Корица и ваниль…
— Что?.. — Элеонора не слышала собственного голоса. Чудовище билось в агонии, его тело раздувалось. Руки, ноги и живот разбухли, словно их накачали огромным насосом. И раздался оглушительный…
Бууууум!
Ледяное чудовище разорвало на множество маленьких кусочков. Ошметки разлетелись повсюду. Среди них лежала…
Верхняя часть туловища Вангчука.
Совершенно живого.
Он улыбался.
Дым повалил из его рта и пополз по земле к нижней части тела. Элеонора наблюдала, как красный дым окутал оторванные ноги Вангчука, и уже через мгновение его конечности восстановились. Затем верхняя часть тела поднялась из снега, поплыла по воздуху к своей половине…
И срослась с ней.
Вскоре дым рассеялся, и Вангчук снова стоял целый и невредимый. Ничто не напоминало о том, что совсем недавно его разорвали на куски.
— Вангчук! — закричала Элеонора. — Ты… снова цел!
— Благодаря тебе! — ответил ей Вангчук. — В самый разгар битвы я обрел свою магию!
Элеонора услышала еще один буууум!
Обернувшись, она увидела, как взрывается еще одно чудовище. Над его остатками парили куски тела съеденного монаха. Красный дым окутал их, и они тут же срослись.
Буууум! Буууум! Буууум! Повсюду взрывались ледяные чудовища, а монахи возвращались к жизни! Даже те, кто лежал на земле, стали оживать и присоединились к своим братьям. И только те, что уже скатились с горы, казалось, никогда уже не вернутся.
Оба чудовища, с которыми сражался Феликс, вдруг взорвались, и еще несколько монахов вернулись к жизни. У Феликса остался один соперник. Гладиатор подбросил меч в тот самый момент, когда на него устремилось чудовище. Меч перевернулся в воздухе и упал вниз, вонзившись прямо в макушку чудовища, которое тут же без чувств упало на землю.
Феликс побежал обратно к Элеоноре и монахам. Несколько оставшихся в живых чудовищ в ужасе смотрели на то, что осталось от их сородичей.
Вдруг сверху донесся шум. Элеонора подняла голову.
Что-то стремительно, словно аэроплан, неслось к земле.
Однако гула винтов не было слышно, и самолет, кажется… лаял?
— Ездовые собаки! — закричала Элеонора. — Делия! — Она разглядела свою сестру, а рядом с ней… — Брендан?!
Элеонора увидела Уилла с поводьями в руках.
— Целься им в голову, Уилл! Прямо в макушки!
Но Уиллу не пришлось нападать. Как только ледяные чудовища заметили собак Батана, они тут же, не оборачиваясь бросились вниз с горы.
Битва была окончена.
Элеонора с облегчением упала на снег. Сани опустились на землю, и дети увидели следы недавнего кровавого боя. Весь снег был покрыт останками чудовищ.
— Мы сделали это! — закричал Вангчук, монахи вторили ему восторженными возгласами…
Но Элеоноре было больно видеть эту кровавую картину. Ледяные чудовища были такими же величественными существами, как яки. Но они были безжалостными убийцами, напомнила себе Элеонора. Я не должна ни о чем жалеть. Ведь мы спасли монахов.
И тут она услышала голос своего брата.
— Нелл, ты в порядке?
Она крепко обняла его.
— Брен! Больше никогда не покидай нас! Больше никогда не покидай нас!
— Ты простишь меня? — спросил Брендан.
— Разумеется, — улыбнулась его сестра. — Мы же семья. Мы всегда будем делать ошибки, доводить друг друга до бешенства, а потом все прощать друг другу.
Элеонора прижала брата к себе, другой рукой попытавшись обнять сразу и Уилла, и Корделию, вне себя от радости, что все они снова вместе. Закутанный в шубу, оставленную одним из удравших монахов, Брендан обнял Феликса, а Феликс горячо поприветствовал Корделию, и даже Уилл бросился к ним с объятиями, отбросив свою британскую сдержанность.