Рогозин и Куоттерман переглянулись. Так-так, выходит, господин мэр не выполнил и половины того, чего ему было приказано Правительством Шато-ле-Брейвз. Собрание не организовано, директор резервации пропадает чёрт те знает где. Остается только одно.
-- Ладно, пойдемте к столу, --развел руками Рогозин.
Пока гости с увлечением поедали вкусно приготовленного цыплёнка в кабинете директора резервации, мэр где-то пропадал. Рогозин с раздражением отметил, что провинциалы совсем не умеренны в роскоши. Казалось бы, директор - должность относительно невысокая, зарплата - тоже, однако какие апартаменты! Даже сенатор стеснялся так обустраивать свою резиденцию. А здесь - огромные площади, мрамор, золотые приборы, огромный переговорный стол из красного дерева, которого на этой планете отродясь не было. Покосившись на Куоттермана Рогозин понял, что тот испытывает те же чувства. Что ж, после того, как они разберутся с пришельцами, сенатор устроит им финансовую проверку.
Через полчаса Роше появился в кабинете в сопровождении его хозяина. Ненец Акира вежливо поклонился гостям.
--Рад встрече с вами, сир Виктор Алексеевич! Я много о вас слышал как о человеке и часто смотрю ваши выступления по телевидению.Я восхищён вашим ораторским талантом, -- сказал он Рогозину.
Куоттерман криво улыбнулся. Мэр Роше позади него сиял от удовольствия. Акира перевёл взгляд на Куоттермана и, поклонившись, отдал ему честь.
-- Рад сообщить вам, что общий сбор населения резервации состоится через пятнадцать минут, -- сообщил Роше.
-- Вы всё то время, пока вас не было, организовывали собрание? -- спросил сир Куоттерман, положив вилку.
--Дело в том, что точное время вашего прибытия было нам неизвестно, поэтому мы решили произвести мобилизацию населения в полдень. Впрочем, в угоду вам мы добились того, чтобы аборигены прибыли на лобное место раньше. Они, конечно, недовольны, но кто их спрашивает...
Рогозин сжал кулаки. Ещё не хватало, чтобы аборигены были настроены агрессивно, когда он будет призывать их следовать его воле.
-- Я сделал этих существ свободными, а вы обращаетесь с ними, как со скотом, -- прошипел сенатор. -- Извольте уважать честь и достоинство тех, кто равен вам по закону.
-- Извините, Виктор Алексеевич, -- склонился Роше, -- однако, при всём уважении к вам и вашим начинаниям, мои убеждения не позволяют считать равными себе дьявольские отродья и порождения тьмы вселенской. Клирики Конгрегации не одобряют такую демократию. Я же подчинён воле Консулата и Сената, именно поэтому велиты господина Акиры до сих пор не выставили вас из Дактоны.
Сир Куоттерман встал из-за стола.
-- Я бы попросил вас следить за языком, -- громко произнес он. -- Иначе никакие святые силы и армия клириков не спасут от моей рекомендации снять вас с поста мэра.
-- Господь мне судья, -- ответил Роше и перекрестился на католический манер.
Рогозин посмотрел на часы. Пора бы прервать спор, пока тот не зашёл слишком далеко, и заняться делом, ради которого он и помощник Керригана прибыли сюда.
-- Господа! -- сказал он. --Мы забыли о цели нашего визита.
-- Да, точно, -- согласился Куоттерман, вытерев руки салфеткой. -- Ведите нас, господин Акира.
Они спустились на лифте вниз на один уровень. Акира в сопровождении двух велитов вывел их в приёмное отделение. В широком зале по сторонам были установлены стойки пункта миграционного контроля, к каждой из которых вели от центрального входа выделенные на зеркальном полу жёлтые дорожки. В зале никого не было, видимо, Роше побеспокоился о том, чтобы никто из служащих не стал свидетелем появления высокопоставленных гостей. За стеклянной дверью был виден длинный коридор, ведущий к главной лестнице. Там, на балконе, по словам Акиры, должен был выступить сир Рогозин.
-- Дальше мы пойдём одни, -- сказал директору Виктор Алексеевич. Куоттерман удивлённо посмотрел на него. Сенатор счёл нужным пояснить ему:
-- Будет лучше, если мы появимся перед ними без оружия.
Акира молча кивнул и в сопровождении велитов вышел из зала.
-- Пройдёмте? -- поёжился Куоттерман.
-- Да, разумеется, -- кивнул Рогозин.
Они вышли в коридор. Длинный, прямой и тёмный, он был словно призрачный тоннель на тот свет. Звуки шагов гулко отражались от обшитых металлом стен. Здесь Рогозин осмотрелся: никаких камер под потолком. Слепая зона. Значит, пора действовать.
-- Простите, сир, но я думаю, тебе не надо этого видеть... -- произнёс Рогозин, и, прежде чем Куоттерман смог что-то сообразить, выхватил из кармана брюк шокер. Разряд поразил помощника Консула, и тот, словно куль, повалился на пол. Спрятав шокер, Рогозин отволок его в тень и прислонил к стене.