Казалось бы, у Генерального штаба, у правительства появилась возможность воспользоваться талантами и способностями офицера-аналитика, имеющего глобальный взгляд на международную политику России. В Англии человек уровня Снесарева — Хэлфорд Дж. Макиндер из рядового географа вырос в преподавателя Оксфорда, директора Лондонской Экономической Школы, стал членом палаты общин и даже посланником своего правительства в Южной России у Деникина. Россия геополитика масштаба Макиндера не получила. Что виной тому — консервативные порядки, бюрократия, английское влияние, или все вместе — трудно сказать.
Оказавшись в Петербурге, Снесарев выпустил резкую книгу «Англо-русское соглашение 1907 года». Правительство Николая II, к этому времени изменило политическую ориентацию вопреки логике и ходу развития англо-российских отношений, даже примкнуло к Антанте, образовав военный союз с Англией и Францией, этакое «сердечное согласие», направленное против Германии. Полковника Снесарева быстренько «задвинули» на должность начальника штаба казачьей дивизии. С ней он вступил в мировую войну, командовал полками и дивизиями, возглавлял атаки, дважды стал кавалером ордена Св. Георгия, вышел в генерал-лейтенанты. После корниловского мятежа солдаты выбрали Снесарева командиром корпуса — для тех дней случай редчайший.
В конце 1917 года он утратил все чины, ордена и был демобилизован, но уже в феврале 1918 года вернулся на военную службу, на сей раз в РККА. Надо думать, не из-за того, что полностью разделял взгляды большевиков. Однако ему близка была их антибританская позиция, как близка она была многим русским патриотам. Любопытен в связи с этим эпизод из романа «От двуглавого орла к красному знамени» казачьего атамана Петра Краснова. Главного героя полковника Саблина в разгар первой мировой войны спрашивают: «Скажите откровенно, полковник, кого вы считаете нашим подлинным врагом?» И тот однозначно отвечает на это: «Англию!» хотя эта убежденность не мешает ему честно и мужественно воевать именно за английские интересы против Германии, следуя долгу верности Императору. Не в этом ли один из ответов на вопрос, почему русское офицерство в общем-то отказалось пойти за вождями белого движения, оказавшимися в одном стане с главным врагом России — Англией?
В мае Снесарев стал командующим Северо-Кавказского военного округа, отражал наступление Деникина на Кубань и Краснова на Царицын. После ссоры со Сталиным был перемещен на должность командующего Западной армией. Здесь он организовал стратегическую разведку в Европе, а после денонсации Брестского мира руководил до марта 1919 г боевыми действиями в Белоруссии и Прибалтике. Затем с Андреем Евгеньевичем произошла таинственная история. Он исчез и появился только в октябре 1919 года.
Документов о деятельности Снесарева не осталось, но с большой долей вероятности, современный исследователь геополитики полковник Евгений Морозов утверждает, что «эти полгода Снесарев провел в Туркестане. В это время бурлил весь Восток, от Марокко до Японии. В Индии вследствие мощного народного движения за независимость сложилась революционная ситуация, Афганистан отказался от британского протектората, и началась очередная англо-афганская война. Велик был соблазн ударом по Индии ликвидировать британское мировое господство. Снесарева как раз и направили возглавить индийский поход.
Он формировал армию вторжения из местной Красной гвардии и басмаческих формирований, разжигал восстания в Пуштунистане, организовывал снабжение афганской армии, засылал агитаторов в Индию. Но в то время при Деникине британское правительство держало другого геополитика мирового класса — Х. Макиндера. Макиндер сумел через Черчилля организовать геополитический контрход — наступление Деникина на Москву. Антон Иванович наделал столько хлопот Совнаркому, что индийским походом бросили заниматься, удовлетворившись достижением независимости Афганистана и договором с ним. Опять не сбылась мечта Снесарева, хотя дать пинка Джону Булю все-таки удалось».